Двери в покои были заперты на замок, окна закрыты, а ставни плотно прижаты к окнам, занавески задернуты. Комнату освещала лишь одна свеча, стоявшая у туалетного столика. Она кидала на лицо Аделаиды теплые блики. От дыхания женщины огонек исполнял несуразные танцы: то наклонялся вправо, то влево, приседал и подскакивал, кланялся немому зрителю, обиженно откланялся со сцены, но всякий раз возвращался. Капельки воска скатывались по гладкой поверхности и застывали, оставляя увековеченные подтеки.
Из зеркала смотрело лицо, которое казалось, принадлежит совсем другому человеку. Те же голубые глаза, лунного цвета волосы, бледная кожа, но что-то было не так. Аделаида смотрела на свое отражение, не сводя глаз и почти не моргая. Она смотрела так долго, что ее воображение начало превращать лицо в морду страшного зверя: жуткий оскал с острыми зубами, глаза исчезли, а вместо них остались лишь зияющие пустоты, скулы впали, кожа натянулась на череп.
Она смотрела, но не видела. На самом деле, она была не здесь, точнее не сейчас. В своих мыслях она переживала каждый момент своей жизни снова и снова. Ей вновь было тринадцать, ненамного меньше, чем сейчас Анастасии. Король выносит судьбоносное решение выдать ее замуж. Решение, которое разделит жизнь на до и после.
То, что ей довелось тогда испытать частично является известным для всех, но каждый хранит в сердце секреты, о которых не узнает никто, Аделаида была не исключением.
Она заглянула в глаза, сидящей в зазеркалье женщины. Они были полны гнева, злости, обиды, разочарования и осуждения. То были ее собственные глаза. Губы пронзила ироничная ухмылка. Та, что глядела на нее из отражения словно говорила «Хочешь сказать, что заслуживаешь такой жизни и имеешь право на что-то жаловаться? Ты ничтожество.»
Возвращение из мира ее памяти ознаменовал тяжелый вздох. В этой реальности она очень устала. Женщина наконец встала из-за стола и прошествовала в дальний конец покоев.
В смежной комнате, стояло большое медное корыто, наполненное горячей водой с маслами и травами. Подойдя к нему, Аделаида уперлась руками о стенки и опустила голову, вдыхая ароматы. Она немного отстранилась и потрогала воду, проверяя температуру, та оказалась не сильно горячей, но настолько теплой, что над ее поверхностью клубился легчайший пар. Корыто наполнили еще час назад, но хитрость заключалась в двойном дне, с полым пространством, куда складывали раскаленные камни, чтобы не дать воде остыть.
Аделаида скинула с себя халат. Он мягко скользнул с плеч и плавно проделав путь через спину, задержался только на запястьях в рукавах. Высвободив руки, Аделаида осталась совсем нагой. Ее волосы, спадавшие до самой поясницы, сияли, будто отражая лунный свет. Безупречная осанка выдавала ее королевское происхождение, а тонкая талия казалась совершенно неестественной для ее положения. Такой худобой обладали лишь бедняки, знати полагалось иметь более пышные формы.
Она аккуратно переступила через бортики и легла в корыто. Масла и травы успокаивали, и это спокойствие окутывало ее теплой пеленой. Тело размякло, а кожа сморщилась. Пар, исходящий от воды, оседал на лице, превращаясь в капельки воды, которые поблескивали слабом сумрачном свете, проникающем из окна. Вода забирала всю грязь, которая прилипла от гадких, тщеславных и просто ненавистных ей людей. Это была душевная грязь: дурные слова, поступки, мысли. Задержав дыхание, она нырнула в воду с головой и пробыла там достаточно долго.
Вода заглушала все звуки: как те, что были снаружи, так и те, что были внутри. Воздух пузырился, покидая ее тело и взрывался на поверхности, как маленькие гейзеры. В ушах стучал пульс, тело паниковало и кричало, пробудь под границей, разделяющей воду и воздух еще немного, она захлебнется. Инстинкты не позволили этому случиться и она вынырнула. Грудь, не спрашивая разрешения, втянула как можно больше воздуха, наполняя легкие кислородом. Маленькое приключение вызвало приятное головокружение, воздух становился слаще и приятно холодил кожу.
Проведя рукой по лицу, она убрала волосы и потерла веки. Когда ресницы оказались свободны от тяжелых капель воды, глаза сумели полностью открыться. В этот момент женщина заметила в углу комнаты тень, которой раньше не наблюдала. Она сменила положение и напряглась, вглядываясь в темноту. Тень двинулась в ее сторону, сердце Аделаиды бешено заколотилось, хотелось бежать или защищаться, но ни того, ни другого она сделать не могла.
– А я думал, что больше никогда не увижу тебя обнаженной, – произнес мягкий низкий мужской голос. – Ты закрываешься на замок и думаешь, что никто не войдет? – Он слабо засмеялся.
– Уходи, – отрезала Аделаида, прикрывая интимные места руками.
– Как-то грубо, не находишь? – Тень подошла ближе, и ее очертания становились четче. – На вечере с другими гостями ты была просто очаровательной. Неужели я чем-то хуже этих напыщенных кретинов?
