– Если скажу, я труп! – Закончив орать от боли, прокричал Шершень.
– Ты труп, в любом случае. Судя по твоему виду, осталось тебе год, два. Это при условии, что ты переживешь сегодняшнюю ночь. Ну же, Шершень. Не лишай себя этих двух лет. – Шершень стонал и морщился, от боли, но Акутус видел, что он сейчас мучим дилеммой: страдать и умереть сейчас или потом. Но сомнений не было, что тот выберет. Люди, а особенно людишки, всегда выбирали второе.
– Лады. Я расскажу, с кем дела имею. Очень надеюсь, что вы поубиваете друг друга. Он пришел сюда месяца три назад. На первый, беглый взгляд – богатенький фраер, средних лет. Очень хорошо одет, как говорят с иголочки. С ним охрана, на вид армейская, или бывшие. Он подсел ко мне за стол, платок под жопу постелил. Любого другого, я бы высмеял, избил и обобрал бы до нитки, радуясь, что фраерок так удачно заблудился. Вот только, как-то сразу стало понятно, что надо сидеть ровно и без резких движений. В трущобах быстро чуйка на опасность развивается. Иначе не выжить. Так вот от него ею, прямо, веяло. А взгляд… Чем-то похож на твой. Буд-то сама костлявая, на тебя смотрит. И не заблудился он. Ко мне пришел. Сказал, что есть у него желание, кое-какими делами в городе заняться, и что для части из них ему нужны молодые, злые и голодные парни. А это один в один мои хлопцы. Много денег обещал. Я сказал, что это заманчиво, но все дела в городе уже давно поделены местными матерыми, и лезть в них вредно для жизни. Он ответил, что бы я не беспокоился на счет старых пердунов, что давно уже не настоящими делами заняты, а какими-то мутными торговыми схемами, на которых жируют. А прибыль делят с чинушами из ратуши, пока честный бандит вынужден довольствоваться мелочью из карманов. В общем, озвучил всё то, что давно крутилось у нас в головах.
– А имя у этого благодетеля есть?
– Он не представился. Я потом спросил, но он не ответил. Больше я этот вопрос не задавал.
– Где живет? Где бывает?
– Я тоже хотел знать. Как только мы поручкались, отправил за ним двоих хлопцев, что б глянули что, да как. Утром следующего дня, на пороге стояла коробочка, а в ней четыре глаза. И что странно, тела тех двоих, так нигде и не нашлись. И типа я этого больше не видел. От него только человек приходил, один из вояк. Давал наводки. Встретить контрабандистов и позабирать у них все не честно нажитое, несколько складов «накрыли», какие-то конторы брали с сейфами. На счет последних, было четкое указание всех убрать, кого там встретим. Со всего добытого треть мы отдавали, остальное себе. Потом я выяснил, что это были места и люди Белла. Человек он в городе уважаемый и я все ждал, когда же мне за него предъявят, но, как и сказал тот мужик, беспокоиться было не о чем. Матерые стали исчезать, кто-то добровольно, кто-то навсегда. Даже не знаю, остался из них кто в городе или нет. А месяц назад за Белла награду назначили. Мои, город перетряхнули, но найти не смогли. Сегодня слух пошел, да не один. Сразу три места называли, где он сидеть может. Я людей разделил, послал проверить. А это ты слух пустил? Умно. Убьешь меня теперь?
– Только если продолжишь не договаривать.
– Я не…
– Брось. Это не первый, подобный, разговор, в моей жизни. Люди всегда, не договаривают. Одни это лучше скрывают, другие хуже. Ты, вот даже не старался. Так, что давай выкладывай. И можешь ковылять от сюда на все стороны. – Сказал Акутус, но по взгляду, было видно, то Шершень ему не верит. – Мне не нужна твоя жизнь.
– А их, нужна была? – Он кивком указал на своих мертвых людей.
– Да. Они умерли, что бы мы поговорили. Без этого ты бы не стал. Так, что отмалчиваясь, ты в первую очередь, проявляешь не уважение к ним.
– Ты так легко говоришь, об этом… А ведь раньше я считал себя, плохим человеком. – Шершень ошеломленно смотрел на Акутуса. – Человек, который тебе нужен – беглый каторжанин.
– С чего ты взял?
– Во время нашей встречи, я предложил выпить. У меня есть не только пойло. От хорошего вина он не отказался. Когда он поднимал бокал, чуть выше запястья, я заметил у него метку. Такую всем каторжникам, каленым железом ставят.
– Может просто шрам?
– Нет. Я такую метку, хорошо знаю. Мой папаша, тоже как то сбегал, правда, ненадолго. Каторжанин он, зуб даю.
– А вот это уже интересно. Но мне нужно его найти. Или его людей. Рано или поздно они узнают, что я был здесь. В твоих же интересах, что бы я нашел их первым.
– Я не знаю где искать. Я уже сказал, те кого я посылал узнать, вернулись лишь частично. Но возможно, есть человек, которому известно больше.
– Почему возможно?
– У меня есть человек, что торгует, нашим самогоном. Работает в парке. Студенты – золотая жила. Но грешит тем, что периодически и сам употребляет наш продукт. Он был здесь, когда каторжанин приходил. Так вот он клянется, что видел его, в одной карете с жирным капитаном.
– Роско? – Удивился Акутус.
– Да. Это все, что я знаю, хоть на ремни режь.
