– Погоди.- Альм встал (у человека никогда бы не получилось так легко и мгновенно перетечь из сидячего положения в вертикальное) и придержал мои руки, уже пытающиеся накинуть ему на шею шнурок,- Почему ты это делаешь?
– Ты так похож на него… – глухо выдавила я, отворачиваясь, чтобы не утонуть в привычных, почти родных глазах цвета застывшей под холодным ветром речной воды,- А я его люблю.
– Да? А почему тогда?…
– Потому что себя я люблю немножко больше. Вернее, так мне казалось в тот момент,- Я извернулась и набросила на альма кулон. Шнурок застрял на остром левом ухе, я дернула вниз и, не обращая внимания па открытые в недоуменно-протестующей полуулыбке клыки, аккуратно заправила за воротник и прихлопнула сверху магическую побрякушку. Ладонь почувствовала вкрадчивое, постепенно нарастающее тепло – амулет активировался и начал свое дело. Ну что ж, хоть занимательным спектаклем развлекусь…
Картина и впрямь была хоть куда. Принцип действия подобной магии я примерно представляла, и один раз даже испытывала на себе, но воочию со стороны сей процесс лицезрела впервые. Зрелище, впрочем, оказалось не для слабонервных. С черепа альма постепенно стекала пепельно-серая кожа. Заодно она прихватила с собой невероятные белые глаза с нервными подвижными точками зрачков и внушающие невольную оторопь клыки. Под всем этим великолепием обнаружилось вполне нормальное и даже довольно симпатичное, до отвращения знакомое мне человеческое лицо с небольшим шрамом на виске и кривовато подведенным правым глазом. Как всегда, не то красилась в спешке, не то потом уже косметику размазала. Длинные иссиня-черные волосы Вэррэна наполовину укоротились и посветлели, будто цвет кожи перебрался на замысловатую косицу альма. Когти стали более плоскими, исчезла их недобрая длина и несвойственная моим соплеменникам хищная заостренность. Глаза словно грозовой темнотой налились – ирреально-белый уступил место темно-коричнево- му цвету, похожему на горький шоколад или новомодный кофе. Вот хвост никуда не делся, он только полинял и шевелился настороженно. Зато явные особенности людской расы и вторичные половые признаки проявились во всей красе. Теперь Вэррэн казался испуганно нахмурившейся девушкой-полукровкой с ярко выраженными чертами и альма, и человека. Впрочем, если не присматриваться, он вполне сойдет за самую обычную девицу, особенно если не будет размахивать направо-налево хвостом и постарается демонстрировать на недоумевающем лице хоть чуть-чуть более спокойное и приличное выражение.
Я, в душе прихихикивая и веселясь, полюбовалась на почти полную свою копию, которая так и осталась выше меня примерно на полголовы, с неудовольствием отметила, что талию бы мне не помешало иметь и потоньше, и спокойно констатировала:
– Очаровательно. Снимай одежду. Да не стесняйся ты, это же мое тело!
Вэррэн глянул на меня как на исконного врага всего альмовского народа. Понимаю. Согласия-то своего он на это превращение так и не дал. А теперь уже было поздно. Вагонетка, как говорят гномы, ушла, и рельсы травой поросли.
– Ужас, ужас… – забормотал несчастный альм, то ощупывая себя (то есть, можно сказать, меня), то порываясь стянуть с шеи кулон. Я быстро пресекла эти возмутительные попытки помешать осуществлению моего плана и притопнула ногой:
– Поосторожнее! Я же и обидеться могу! Возможно, до первой красавицы королевства мне и далеко, но не такая уж я страшная, чтобы охать и причитать, как на поминках! И не хватайся за лицо, не размазывай косметику!
– Как вы, женщины, живете?! – возопил в приступе отчаяния Вэррэн, беспомощным жестом обхватывая себя за плечи. Я отметила, что ногти у него все-таки слишком странные для человека, а на суставах сохранились тоненькие пленочки пепельно-серой кожи. Не забыть бы ему сказать, чтобы руки в муфте прятал.
– Плохо! – поняв, что обрела понимающего и сочувствующего слушателя, с готовностью сообщила я, забрасывая руки за спину и начиная ощупью расстегивать крючки платья.- То одно, то другое, а за собой поухаживать и некогда. Но это еще что! Скажи спасибо, что у меня не было амулета, который бы в гнома превратил! Вот тогда ты бы поохал!
– Да что же это такое?! – с видом ограбленного сиротинушки продолжала стонать хвостатая Тень, явно не слушая меня и сконцентрировавшись только на своих ощущениях. Впрочем, осудить альма за это было сложно. Голос у него, кстати сказать, тоже изменился, так что охали и бормотали мы теперь совершенно одинаково, в одной тональности и с идентичными интонациями.
– Магия! – охотно пояснила я. А то сам не видит, умник!
– Руки бы этим чудодеям повыдергать! Слов нет! И надолго это безобразие? Ой, я даже ходить не могу!
Вэррэн, взглядом столкнувшись с моей скептической полуулыбкой, вознамерился доказать это на деле и широко шагнул, после чего и впрямь попытался упасть. Я поспешно нротянула руки, воспрепятствовав окончательному низвержению, и успокоила нечеловека, продолжающего сотрясать воздух возмущенными и негодующими стенаниями:
