Маг дико вытаращил глаза и пробулькал нечто невразумительное. Рот я ему не затыкала, но до того, чтобы заорать и привлечь внимание слуг, мужчина, кажется, так и не додумался. То ли со сна до сих пор соображал плохо, то ли по жизни был рассеян и туповат.
Решив счесть эти невнятные звуки согласием, я мило улыбнулась, слезла с развороченной кровати, испачканной моими сапогами, и предельно спокойно отступила к балкону. Финальная чародейская гадость – какой-то сгусток не то огня, не то сплавленной в шар молнии – настигла меня уже на выходе. Я легко отбила ее маленьким энергетическим щитом и многозначительно погрозила приподнявшемуся на кровати магу пальцем, как бы предупреждая его о недопустимости подобного поведения. Потом обратила внимание на то, чем занята моя вонато:
– Тьма, фу! Это же болонка! Их не едят!
А вот так недобро шутить явно не стоило. Разумеется, у демона и в мыслях не было подзакусить этой мелкой кудлатой собачонкой – там больше голосу да шерсти, чем мяса. Но вот идея пугануть ее демону явно пришлась по вкусу. Другое дело что Тото оказался на редкость храбр и решителен для своих миниатюрных размеров и в бега не бросился. В отличие от большинства собак, он даже не особенно испугался хищного демона. Песик и вонато стояли на ковре друг против друга, как изготовившиеся к схватке дуэлянты, и с жаром соревновались в том, у кого получится издать более оригинальный и необычный для его вида звук.
Картина была уморительная. Вот только хозяин болонки ее не видел. Он услышал только мою фразу и в героическом порыве ринулся на помощь своему любимцу. Так что из спальни я, можно сказать, буквально вылетела, спасаясь от хлынувшей с пальцев мага светло-голубой, очень нехорошей на вид волны, отразить которую у меня наверняка не хватило бы ни сил, ни умений.
Балконная дверь успела захлопнуться. Я снесла ее, даже не заметив, и, не притормозив, сиганула через невысокие каменные перильца вниз, спиной чувствуя угрожающее щелканье какого-то явно очень опасного и мощного заклинания.
Посадка получилась мягкой – помог газон. В полете я сгруппировалась и приземлилась на бок, быстро перекатилась на живот, вскочила и задала стрекача вдоль стены дома, стараясь не поднимать голову и держаться под прикрытием своей тезки – тени. Секунду постояла, переводя дыхание и прислушиваясь, потом решилась: двумя скачками достигла забора, сразу же подпрыгнула едва ли не на половину его высоты и торопливо полезла вверх, с немалой радостью чувствуя, что действие зелья для альпинистских подвигов еще не закончилось.
Тьма нагнала меня, когда я уже спрыгнула со стены и, оглядываясь, поправляла сбившуюся от резких движений куртку. Судя по восторженным обрывкам мыслеобразов, которыми забросала меня весело клекочущая вонато, наше приключение ей более чем понравилось. Еще бы! Так близко с мелкой декоративной собачонкой, то есть, извиняюсь, с очаровательным блондинистым песиком познакомиться – это не каждый день удается. Я с невольной улыбкой потрепала демона по голове, сориентировалась по сторонам света и неспешно двинулась на юг, в сторону улицы Каштанов.
Кажется, Цвертинину просьбу я выполнила. Хотя еще вопрос, кто кого пуганул больше – я мага или маг меня. Впрочем, думаю, в споры с девушками этот чудодей еще долго поостережется лезть. Да и вообще от всех представительниц прекрасного пола за версту шарахаться начнет.
Под утро затихает даже неугомонная улица Чар. Народу становится меньше, а те, кто рискуют выползать из домов, ходят медленно и вяло, как сонные осенние мухи. Торговцы перестают истошно орать и только всматриваются осоловевшими от бессонной ночи глазами в лица прохожих, словно пытаясь понять, что они здесь делают. Трактиры и корчмы не закрываются, упаси боги, просто временно перестают принимать новых посетителей, пока их хозяева и обслуживающий персонал, стараясь не потревожить сидящих или дремлющих за столами людей, аккуратно наводят некое подобие порядка и ликвидируют наиболее живописные лужи на полу. И если пролитое вино или пиво не слишком старательные служанки еще способны не заметить, то кровь затирается тщательно и аккуратно, ибо градоправитель Каленары славится как ревностный блюститель чистоты.
