- Если ее величество изволит утверждать, что все будет хорошо, то ничего дурного случиться просто не может,- с верноподданнической горячностью согласилась я, послушно раздвигая губы в чуть грустной, но преисполненной надежды усмешке. Эх, знала бы монархиня, что на нижней челюсти у меня не хватает двух, а на верхней - трех зубов, выбитых в нескольких особенно жестоких потасовках! К счастью, Цвертина нашла способ отрастить их заново, за что я благодарна ей по гроб жизни. Ибо редкие зубы не красят никого, а уж девушку - тем более.
Но королева права - нервами делу не поможешь. Теперь остается только ждать и надеяться на лучшее. Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, дабы не омрачать своего взора внушительной и грозной шеренгой выстроившихся в красивом порядке рыцарей.
Почему безродная наемница вдруг оказалась в королевской Ложе - история отдельная. Накануне великого рыцарского праздника ее величеству, которая, видимо, маялась бездельем и не знала, чем себя занять, вдруг отчего-то вздумалось лично познакомиться с первопричиной нарушения королевского указа, и она послала разузнавать ее имя полудюжину своих личных гвардейцев. Милорд Иррион чуть не умер, вообразив, что участие его сына в турнире все-таки заменили тюремным заключением. Я тоже ощетинилась, но, как выяснилось, совершенно напрасно. На сей раз вояк интересовала исключительно я. Мигом взяв себя в руки и успокоив Лорранского-старшего, я выразила готовность проследовать во дворец, дабы, сообразно монаршей воле, предстать перед королевой.
Скучающая Родригия, поговорив три часа на темы вееров и кружев, а также экономическом ситуации в соседних державах, нашла меня весьма занимательной собеседницей и выразила желание увидеть "милую подругу нарушителя законов Лорранского" на турнире в своей ложе. Что я и выполнила, не без внутреннего содрогания и зубовного скрежета. Развлекать беседами томящуюся ничегонеделанием королеву не хотелось совершенно, но я слишком хорошо нала, как легко монаршие милости могут превратиться в наказания, и покорно устроилась рядом с тронами на одном из самых удобных и почетных мест.
Такого огромного скопления народа я не видела, кажется, еще ни разу в жизни. Толпы на трибунах навевали мысли о массовом исходе во Мрак вековечный. Это впечатление только подкреплялось истошными воплями торговцев калачами, пирожками и разноцветными гномьими водками - казалось, продавцы печева и алкоголя орали в приступах отчаяния из-за ожидания посмертной кары, а не для того, чтобы привлечь покупателей.
Я снова открыла глаза и внимательно посмотрела на запруженные народными массами трибуны, пытаясь рассмотреть друзей или врагов. Из соседней ложи, поймав мой сосредоточенный взгляд, едва заметно улыбнулся Вайский, по-прежнему сопровождаемый своим невозмутимым храном. Чуть поодаль в окружении цвета магического сообщества Райдассы расположилась Цвертина. Моя подруга, облаченная в очень простое, но изумительно красивое темно-вишневое платье с завязанной спереди изысканной косынкой-фишю, не прекращая щебета со своим соседом, рассеянно махнула веером пару раз, но я поняла, что предназначаются эти жесты именно мне, и ответила ей тем же. Что и говорить, веер - замечательный аксессуар, за которым можно спрятать растерянность, злость или даже тайное сообщение. Наверное, именно поэтому дамы, по причине нежаркой осенней погоды вовсе не нуждающиеся в ветерке, поголовно вооружились этими изящными вещичкам из модных толканских кружев и птичьих перьев и раз за разом поднимали быстрые волны холодного воздуха, торопливыми вздохами пробегавшими по рядам аристократии.
Один знатный лорд, как раз вошедший в королевскую ложу и раскланивающийся со всеми присутствующими, неожиданно притормозил и потрясенно вгляделся в мое лицо. Руки отреагировали быстрее, чем голова,- я как бы случайно в мгновение ока загородилась раскрытым веером и загадочно сверкнула глазами поверх туго натянутых светло-голубых кружев. Мужчина вопросительно приподнял брови, но этим и ограничился, возобновил свое неспешное продвижение и в конце концов уселся в самом углу, где кто-то заботливый и предусмотрительный держал для него кресло. Лишь минут через пять я сообразила, что это родной брат моего второго клиента. Тот, несмотря на мою опеку и охрану, закончил очень плохо, поэтому ничего общего с его родственниками я иметь не желала. К счастью, милорд не обладал столь же хорошей памятью, как я, поэтому так и не сумел сообразить, где и в каком качестве встречал девушку, показавшуюся ему вдруг ни с того ни с сего смутно знакомой.
