И Элиадес, и Дженет были членами местных Комитетов, которые управляли городами и деревнями в отсутствие любой другой власти. Именно поэтому их считали людьми, которые могут сочувствовать РВСК. Эта местность лежит на линии боевых действий, разделяющей деспеху, которую контролируют РВСК, и территорию, которую контролирует правительство. Дженет уверяет меня, что Комитеты существуют исключительно для того, чтобы обеспечить действие минимально необходимых общественных услуг в этой местности, не знающей закона. Эта двадцативосьмилетняя женщина не слишком похожа не революционерку. Дженет – мать-одиночка, которая растит двоих детей, работая в Пуэрто-Рико менеджером винного магазина и официанткой в кафе-бильярдной. «В этом краю очень много разных группировок, очень много боев и очень много стычек с гражданскими. Через три дома от нашего в перестрелке с людьми из РВСК погиб солдат. Гражданские просто похватали своих детей и спрятались под кроватями. Нам некуда идти, и мы ни от кого не получаем поддержки – мы совершенно беззащитны».
Дженет сумела скрыться от повстанцев, которые выследили ее брата, и забрала двух своих детей в Боготу, где в качестве добровольца занимается оказанием помощи другим беженцам из Ла Макарены, находя для них какое-нибудь жилье в столице. Кроме того, она ведет собственную, явно тщетную войну, стремясь узнать имена убийц своего брата.
Когда президент Урибе пообещал президенту Джорджу Бушу, что удвоит усилия, направленные на пресечение кокаинового трафика, он столкнулся с проблемой, которая стояла острее всех остальных – а именно с повстанцами. Этот свободный альянс вооружившихся убийц, исповедующих крайне правые взгляды, действует главным образом в качестве вооруженных сил наркокартелей. Однако, учитывая их тесные личные и идеологические связи с влиятельными структурами колумбийской армии, а также то, что они играют существенную роль в войне с РВСК, повстанцы уже давно действуют безнаказанно и пользуются неприкосновенностью в силу той роли, которую играют в наркоторговле.
«Отряды аутодефенсы не враждуют с правительством, – говорит Сандро Кальвани, глава офиса ооновского ведомства по борьбе с наркотиками в Боготе. – Они никогда не нападают на силы правительства. Напротив, они воюют с террористами, они защищают народ. Они насаждают закон и порядок. В стране можно найти множество мест, где полицейские сидят с повстанцами за пивом – никакой вражды между ними нет».
В районах наподобие Чоко, на северо-западе Колумбии, повстанцы «вычищали» целые деревни и города, стремясь тем самым заполучить дешевую землю, где они могли не только выращивать коку, но и устраивать обширные пальмовые плантации, чтобы зарабатывать на растущем мировом (и особенно американском) рынке пальмового масла. Эти деревни выглядят столь же жалкими, как и те, что я видел во время войны в Югославии: крестьяне покидали их в спешке, иногда посреди обеда, а некоторые жилища повстанцы ровняли с землей, заставляя деревенских жителей присоединяться к армии колумбийских беженцев.
Вся тяжесть проблем, с которыми столкнулся президент Урибе, стала очевидна осенью 2005 года, когда из секретных аудиозаписей стало известно, что шеф DAS, тайной полиции Колумбии, торговал сведениями с одной из особенно зловещих повстанческих группировок. Глава DAS вместе со своим заместителем был принужден уйти в отставку, однако президент бурно отрицал свою причастность к инциденту. Еще DAS обвиняют в том, что у нее имелся особый фонд для подкупа вооруженных группировок (деньги обеспечивали американские налогоплательщики в рамках плана «Колумбия»), которые были не только повинны в убийствах гражданского населения и профсоюзных активистов, но и выращивали коку и производили кокаин, который затем продавали в Соединенных Штатах.
С тех пор как военные стали получать деньги по плану «Колумбия», американское Управление по борьбе с наркотиками и некоторые из республиканцев в Конгрессе стали оказывать давление на президента Урибе, добиваясь ареста лидеров повстанцев и их экстрадиции в США. Президент, и без того увязший в войне с РВСК, заверял, что у него попросту не хватит ресурсов, чтобы взяться еще за одного врага – вооруженного, желающего драться противника численностью в 30 тыс. человек, особенно такого, который неразрывно связан с армией.
Решением, которое Урибе предложил для проблемы повстанцев, стал Закон о правосудии и мире. Если говорить коротко, то по этому закону правые повстанцы обязывались сложить оружие, а их лидеры – сдаться колумбийскому правосудию, однако с гарантией, что их не выдадут Америке. Несколько тысяч повстанцев действительно сложили оружие и ушли из сельской глубинки – но, по данным сотрудников ООН из пригородов Боготы, лишь затем, чтобы основать новые преступные организации в трущобах крупных городов страны, где быстро создали разветвленные сети для торговли наркотиками.
