Вскоре представители «Первой столичной команды» стали регулярно связываться со средствами массовой информации, озвучивая причины своего восстания с помощью сплошных клише из лексикона о защите прав человека – по словам заключенных, им нужно было привлечь внимание к своему бедственному положению. Но их оправдания были изрядно скомпрометированы зверскими поступками, и следующие несколько дней многочисленные сотрудники прокуратуры и детективы, с которыми я разговаривал, заявляли мне одно и то же: «Это вызов полиции: они хотят показать нам, какими стали сильными и что мы должны теперь каждый раз с ними договариваться». Элизеу Эклер Тейшейра-Боржес, командующий бразильской военной полицией, был еще откровеннее, когда заявил на пресс-конференции: «Это война, и мы не собираемся отступать. Будет еще больше убитых».
Правда, он не упомянул, что на сей раз настал черед полиции убивать. После бойни первых дней, обернувшейся ста смертями, полиция в ответ убила за следующие два месяца почти в пять раз больше, и полицейские, так же как и уголовники, были не слишком разборчивы в отношении убиваемых. Уже начинало казаться, что та риторика в духе Кумбайи[36], к которой прибегали представители ПСК, была не так уж и фальшива.
Дремлющая агрессия уголовников готова проснуться куда быстрее, чем в Европе и Азии. В Москве или Пекине настолько военизированная преступная организация, имеющая и волю, и возможности для противодействия властям, просто немыслима.
Едва ли я мог найти более знающего гида по закоулкам обширного криминального ландшафта Бразилии, чем Уолтер Майерович, судья и бывший глава Национального управления по борьбе с наркотиками Бразилии, самый уважаемый специалист по бразильской организованной преступности. Короткими фразами, в которых не было недостатка в точных фактах, он обрисовал мне различные факторы, которые, по его мнению, сделали возможным превращение страны в важный центр транснациональных криминальных операций. (В частности, благодаря им Бразилия стала связующим звеном между рынками и регионами-производителями юга Европы, Западной Африки и Северной и Южной Америк.) События мая 2006 года он называет не больше и не меньше как «объявлением войны штату Сан-Паулу… ПСК, подобно террористическим организациям фундаменталистов и мафии, устраивает нападения, после чего прячется, создавая у властей ложное ощущение безопасности». Причины этого кризиса кроются в том, что Майерович называет «нечеловеческими условиями содержания», сохраняющимися в бразильских тюрьмах, но тем не менее он встревожен неспособностью государства противостоять ПСК, растущей, как раковая опухоль.
Реакция политиков на вызов, брошенный в мае 2006 года «Первой столичной командой», проливает свет на одну фундаментальную слабость бразильского государства, позволяющую понять, почему в 90-е годы страна превратилась в прибежище транснациональных преступных синдикатов. Едва ПСК вышла на улицы, правительство президента Лулы предложило послать на усмирение заключенных армию. Но губернатор штата Сан-Паулу, который был в оппозиции, отказался от предложения, назвав его провокацией и утверждая, что силы, которыми он располагает, сами отлично могут решить проблему. Трудно было избежать впечатления, что и федеральные власти, и власти штата были заинтересованы не столько в разрешении кризиса, сколько в наборе политических очков.
Уолтер Майерович, кроме того, заметил мне, что Бразилия страдает от такой проблемы, как полицейские междоусобицы (она часто является бичом федеральных государств). Вражда и зависть, которыми пропитаны отношения между полициями штатов, федеральной полицией, военной полицией (находящейся под управлением гражданских лиц) и Сил специального назначения, причиняют делу вред. «В США между такими федеральными ведомствами, как Управление по борьбе с наркотиками, ЦРУ и ФБР, постоянно возникают трения, – поясняет Майерович, – но это, во всяком случае, показывает, что на каком-то уровне они взаимодействуют друг с другом. А в нашей бразильской федеральной системе никаких конфликтов нет, потому что федеральные ведомства и ведомства штатов вообще не связаны никакими контактами. И уж, конечно, на такие крайности, как обмен информацией, они не пойдут», – добавляет он, пожимая плечами.
Рост «Первой столичной команды» и ее клонов, таких, как «Красная команда» из Рио, Майерович приписывает в первую очередь тем прибылям, которые приносит им наркоторговля. Сам он был настоящим бичом огромных транснациональных синдикатов, которые в 1980—1990 годах сделали Бразилию своим домом. Тем не менее он утверждает, что «война с наркотиками – фарс… И все говорит о том, что Лула, наш президент, будет следовать в кильватере американской политики запрета наркотиков. Однако появились признаки того, что Европа продолжает дистанцироваться от Конвенций ООН, в которых проводится линия американцев. А стратегия снижения потребления наркотиков в США, которые являются самым большим их рынком, – это тупик».
