Когда мне надо было отправить в банк в Эмиратах два перевода по 2 млн. евро, чтобы купить на них недвижимость вдоль Проспекта Шейха Зайида, мне позвонили из банка и сказали: «Сообщите, пожалуйста, каково происхождение этих денег?» Я им отвечаю: эти прибыли от моих табачных плантаций в Зимбабве! Они говорят «о’кей» и больше никаких вопросов не задают. Дело сделано! С чего им тут интересоваться, откуда я беру деньги? Будут задавать слишком много вопросов – ничего здесь не продадут!»
Когда здание или помещение официально оформлялось на владельца, тот благополучно отмывал деньги, которые затем можно было возвращать в легальную финансовую систему в любой точке мира.
Пусть Дубай и бездушен, но эта греза с величавым садом удовольствий для сверхбогачей всего мира по-своему честна.
Здесь правят только двое – доллар и Шейх Мо. Пусть Дубай далек от демократии и является крупнейшим центром отмывания денег на Ближнем Востоке, эта страна приняла свободную торговлю и глобализацию; это оплот стабильности в регионе, известном своим насилием; и это страна, которая создает свое богатство не на нефти, а заново открыв себя как новую движущую силу в арабском мире. Более того, пока Соединенные Штаты позволяют существовать офшорным банковским центрам, их можно обвинять в лицемерии. Для организованной преступности офшоры являются весьма важным инструментом, с помощью которого можно получать самые разнообразные дополнительные услуги: здесь и «удобные флаги», и подставные компании – ширмы для преступных занятий, и свобода от пристального взгляда налоговых органов. Единственная правдоподобная причина их роста и преуспевания – тот факт, что многие корпорации, действующие в легальном секторе экономики, используют их из точно таких же соображений (в особенности для уклонения от налогов). Правительство Соединенных Штатов могло бы в одночасье заставить их приподнять завесу банковской тайны, если бы пригрозило применить к офшорам те же самые санкции, которые распространяются на оншорные банки. «Это можно устроить без труда, – утверждает высокопоставленный сотрудник Совета Национальной Безопасности США, который в администрациях Клинтона и Буша участвовал в преследовании организованной преступности. – Приезжаете в Лихтенштейн – это одно из таких мест, – приставляете Лихтенштейну к голове пистолет и говорите: «Если вы не положите конец этой деятельности, мы нажмем на спуск». При Клинтоне я предлагал это сделать, но от моей идеи отказались». Без офшорных банков жонглировать своими капиталами и компаниями стало бы затруднительно не одним только мафиози. «Энрону» это тоже было бы куда труднее.
Проблема отмывания денег будет по-прежнему висеть над Дубаем, пока он стремится представить себя образцом прозрачности. Однако за свой успех городу предстоит заплатить еще более высокую цену – в человеческих судьбах. Между Дубаем и Шарджей с их дорожными пробками зажат Аджман – самый маленький из семи эмиратов. Он знаменит среди выходцев из других стран тем, что там находится единственный во всей стране магазин алкогольных напитков, где можно без лицензии купить спиртное, а также известен тем, что там любят устраивать лагеря для проживания дешевой рабочей силы: там вынуждены жить мигранты, которые возводят новый Дубай.
Сам по себе Аджман – невыразительный город, но когда вы едете туда, выбираясь из Дубая на восток, неизменные пробки внезапно исчезают. Вскоре исчезают вообще все транспортные средства – остается только моя машина. Это кажется сверхъестественным. Вдалеке стелются огромные и пустые дюны – основа волнообразного, но монотонного пустынного пейзажа. Уже темно, и в десяти метрах от дороги высятся обветшалые серые стены, окруженные песком, пылью и кустарником. Я вхожу в дворик перед бараком, где вижу несколько пластиковых стульев, на которых сидит группа мужчин – четырнадцать человек. Большинство выглядят недоедающими пожилыми людьми, однако самому старшему из них – тридцать пять. Они встречают меня поклонами, улыбками и тихими пересудами. Саудовская компания «Аль-Белади», которая нанимает этих людей для проведения эксплуатационных работ в строящихся зданиях, не выплачивает им зарплату уже четыре месяца. Пока компания платила, они получали по 160 долларов в месяц. Чтобы заработать эти деньги, они должны ежедневно выезжать из Аджмана на автобусе в 5.30 утра и в 7.30 приступать к работе в Джебель-Али, за шестьдесят километров отсюда. Там их ждут двенадцать часов каторжного труда под солнцем, которое большинство людей на улице способны выносить полчаса. Затем их отвозят обратно в Аджман, в их бараки, где они должны сами покупать продукты и готовить еду.
