– Тук-клак-тук, – будто не специально, Вуд стучал пальцами по рукояти булавы.
Мой давний должник поерзал на стуле и покосился на горца.
– Э-э, вы не могли бы… потише, э-э…
Двери распахнулись, и в кабинет внесли крупный сундук. Настолько тяжелый, что оба носильщика обливались потом и шаркали ногами, подтаскивая ношу к столу.
– Вот! – Руфус просиял и сразу позабыл про Вуда. – Я же говорил, я говорил…
Крышку сундука открыли. Я привстала с места, чтобы увидеть содержимое.
«Золото, ну надо же».
Густав стоял себе мертвенно-спокойно и держал руки за спиной, как гувернер или убийца.
– Я требую бумаги о погашении долга! – разошелся Венир. Триумф на его лице выглядел так же несуразно, как и появившийся волшебным образом сундук, полный золота.
– Разумеется. После пересчета, – улыбнулась я, стараясь не скривиться. – Джереми, позови его.
«Что за бесовщина здесь происходит?»
Послышались грузные шаги – местному клерку стоило больше шевелиться и меньше есть. Удивительно, что он умудрялся быть расторопным.
Густав – эта невзрачная статуя! – так и стоял возле сундука, пока клерк пересчитывал монеты и взвешивал их. Джереми буркнул:
– Пятнадцать минут.
Звяк, дзынь, чирк, сопение Вуда. До чего мерзкий звук.
– Две тысячи уже есть, миледи, – отчитался клерк.
Сундук казался бездонным.
Удивительное зрелище. На моих глазах абсолютно нищий и задолжавшийся аристократ превратился в богача, не прошло и дня. Будто милосердная Мать солнца спустилась с небес и вывалила из подола целое состояние.
Только чудес в Воснии не видели уже больше века, если верить летописи. Я изображала довольство и слегка сдавливала подушечки пальцев.
«Кто помог тебе, Руфус? Бандиты, которые ограбили принцессу? Несколько благородных семей, что из жалости переуступили долг? Сам Король, явивший милосердие пьющему транжире? Быть не может».
– Все на месте, – клерк ничему не удивлялся. Впрочем, он и не знал истории Руфуса Венира. Простое маленькое дело – считать, взвешивать, записывать монеты. Сложное – не сойти с ума от такой рутины.
– Бу-ма-гу! – громче повторил Венир.
Вуд глубоко вдохнул. Я почти кожей почуяла, как ему хотелось отметелить этого недоноска в дурацкой шляпе. А может, отметелить графа хотелось мне самой…
– Вы меня приятно удивили, господин Венир, – солгала я и жестом потребовала погреть сургуч для печати.
Джереми откликнулся, перевернув несчастные часы:
– Тридцать минут, время вышло.
Потянув за толстую цепочку на шее, я вытащила фамильную печать. Тонкая вязь по кругу, изображающая листья папоротника и инициалы в центре. Не всякий умелец справится с такой работой. Печать моей семьи. Небольшая вещица, за которую многие отдали жизнь. Недоумки, которые решили, что подделать оттиск куда проще и быстрее, чем разбавить золото в фальшивых монетах.
Мир полнился недоумками. Одни брали в долг, не собираясь расплачиваться, а потом скандалили и просили отсрочку. Другие лезли их выручать…
«Что же ты предложил своим новым дружкам, Руфус?» – Я молча улыбалась, подписывая бумаги.
Клерк поклонился. Шесть тысяч золотых отправились в хранилище. Бесполезные шесть тысяч. Дороги и переправа могли бы склонить жадных поланцев к содействию, принести за десять лет куда больше, чем несчастный должок Венира. Дороги – артерии цивилизации. Свободные, просторные и надежные. Клей, который соединяет и уравнивает все стороны материка. За купцами с Красных гор подтянутся и эританцы, и кочевники с барханов, и даже самые далекие племена. Топи, болота, горы, равнины, степи, пустыни южан… Какая-то дюжина лет – и все это могло бы соединиться, расцвести.
Но недоумки предпочитали строить стены и проливать кровь.
– Доброго дня, миледи, – сказал Густав, и в его глазах все так же не было ничего теплого и живого.
Мой отец – почти самый высокий человек в северной Воснии. Его богатство, богатство моей семьи, не посчитать и за два дня всеми клерками материка…
И все же иногда золото остается просто золотом. Блестящим и бесполезным.
– До встречи, господин Венир, – я пожала руку, постаравшись выказать хоть немного уважения.
Он вернется вновь, если выживет. Привычка спускать деньги на ветер не исчезает в один день, даже если за тебя поручился сам король. А значит, мы еще посидим за этим столом.
Сколько времени пройдет, прежде чем мы дожмем его? Годы, десятилетия? Придется ли иметь дело с наследниками?
Время.
Единственное, что невозможно купить в полной мере. Неподкупное, жестокое, хуже любой бессердечной твари, которой редкие смельчаки называют меня, глядя в глаза. Проклятое время! Успеет ли отец застать плоды своего труда, дела всей жизни?
Сегодня Руфус Венир отнял у нашей семьи самое главное.
– Господин?..
Вуд снова запыхтел, и на то была причина.
Руфус Венир не торопился уходить. Он явно колебался, то бросая неловкие взгляды на Густава, который ждал его у двери, то оглядываясь в мою сторону. Созрел. Сделал пять шагов до стола, подошел близко-близко – явно не желал, чтобы у дверей слышали наш разговор. Я дернула подбородком:
– Что-то еще, господин Венир?
