— В таком случае, позвольте отлучиться, поприветствовать гостя, так сказать, — капля холодного пота скользнула меж лопаток по позвоночнику, — не дай бог заплутает, поскользнется ненароком, ударится, у нас тут знаете какие скользкие полы, жуть, вы не представляете, я им говорю: застелите коврами все, так они нет, не подходит к дизайну интерьера. Ха-ха-ха, извините.
Советник заблеял, как агнец на заклании, но на лицах присутствующих не было и следа веселья, их лица вообще ничего не выражали кроме презрения.
— Уверяю вас, душа моя, — епископ держался за трость и смотрел куда-то влево от Орна, — Винсент Ван Рейн подобен саранче, что выжирает плоды виноградников, и никакие скользкие полы его не остановят.
— Тогда тем более, мне нужно отлучиться! Все ради сохранения запасов, мы же не хотим что бы милорд перепил, или захлебнулся не дай бог, — Орн побелел пуще прежнего, наблюдая как у господ брови синхронно взметнулись вверх — шучу я, конечно же шучу, ничего с ним не приключится, ручаюсь. Мартин, ты ведь позаботишься о наших гостях, правда?
— Непременно, — ни один мускул не дрогнул на лице шифра, пока в голосе звенела ледяная ярость, — непременно позабочусь, Морус.
В который раз почувствовав возле шеи метафорическое лезвие гильотины, советник быстро поклонился в нелепом реверансе, а вернее неистово затряс головой, и наплевав на всякий дворцовый этикет спотыкаясь и скользя, стрелой помчался в погреб.
Советник так мчал последний раз в детстве, когда Бальдер упер боек молотка у сапожницы по прозвищу Чокнутая Роберта. Для больной женщины она достаточно резво бегала и не менее точно швыряла предметы. У Орна по сей день есть небольшой рубец на затылке от киянки молотка. А потом ее за это повесили… не имеет права простолюдин поднимать руку на благородных. Таков закон.
Потеряв по дороге один тапок, Орн впечатался в тисовую дверь. Ухватился за железное кольцо в бычьем носу ручки, он с силой потянул его. В нос удар аромат сырости, плесени, мокрого дерева и, конечно же, вина! Ах, сколько совиньона, или чего-то еще.
— Добрый день, мсье, — кучерявый среброволосый мужчина с морщинками возле печальных глаз, почтенно поклонился, — вы на аудиенцию к герцогу Ван Рейну?
— Да, простите, а вы это он? — Орн жадно хватал ртом воздух, чувствуя как болезненно колет в районе печени. Спорт это определенно не его сильная сторона.
— Нет, что вы, — мужчина еще раз поклонился, — я Айвен, дворецкий семьи Ван Рейн, а вы должно быть советник Орнот Морус. Наслышан о вас.
— Приятно познакомиться, — откашлялся Орн, думая, о чем таком, дворецкий мог быть наслышан. Подвигами биография советника богата не была, геройствами тем более.
— А где, собственно говоря, герцог?
— Вон там, — дворецкий махнул длинным черным рукавом с позолотой, указывая вглубь погреба, — но боюсь, вы опоздали.
— Опоздал? — Сердце не могло опуститься ниже пяток, а так хотело.
— Да, — трагично развел руками Айвен, горестно вздыхая, — посмотрите сами.
Орнот на негнущихся ногах прошел в потемки коридора, минуя гигантские дубовые бочки, покрытые пылью и паутиной. Он не мог понять, это кровь стучит в висках или океан вина плещется в бочонках. Чавкающий звук льющейся воды разносился по скудно освещенным факелами уголкам погреба.
За поворотом он увидел герцога, голого по пояс, лежащего в луже алой жидкости. Отблеск огня играл на зеркальной поверхности разлитого вина, пока Винсент Ван Рейн лежал под бочкой со шпунтом во рту.
— Он, он живой? — советник осторожно приблизился, чувствуя, как волосы седеют на макушке.
Вместо ответа, герцог распахнул раскрасневшиеся от пьянства глаза и с небывалой прытью накинулся на Орна. Винсент крепко сжал его в объятиях, повиснув точно обезьянка, только липкая, гладковыбритая обезьянка, с длинными черными волосами. Он облизал щеку Орна и глубоко потянул носом, будто вдыхая саму душу советника.
— Ммм, «Юдоль» и «Мореноль». Какими губами к нам, сударь? — Винсент не ослабляя хватку повернулся к дворецкому, — Айвен, напомни мне, кто это, че эт за хмырь? Он из налоговой?
«Губами? Может, судьбами?» Орн вроде бы слышал, что у герцога на фоне перепоя развилась забавная болячка, которую ученые умы называют не иначе как акатофазия. Бедняга Винсент порой говорит слова схожие по звучанию, но весьма далекие по смыслу.
— Орнот Морус, советник короля, мсье.
— Орнусик Бобрино! — Ван Рейн издал радостный вопль, дыша смрадным перегаром прямо в лицо Орну. — Сколько рулет, скользко зим. Мы же с тобой не виделись целых… — он попытался сосчитать на пальцах, но сбился на третьем.
— Мы с вами видимся впервые, милорд, — сдавлено выдал Орн, пытаясь вылезти из объятий герцога.
— Да какая разница? Главное, что сейчас мы вместе и тебе точно запомниться этот пень, когда ты встретил меня — Винсента Ван Рейна! — торжественно объявил он, растрепывая кудри на голове советника.
Похоже, это было одно из тех знакомств, когда ты, завидев человека издалека, осторожно припускаешь в противоположную сторону. Опасное знакомство.
— Уж не сомневаюсь…
Мартин