— Может и так. Душа моя, неужели вы не любите видеть результат сразу, а не ждать неизвестно сколько времени, теша себя призрачной надеждой на успех? Мы имеем дело с людьми, для которых главный ресурс это их время. Они не крестьяне, смиренно ожидающие урожай в течение года, а потом живущие от посева до посева. Им нужно все здесь и сейчас. Более того, лично я, хочу увидеть, что мы с коллегами не зря поставили на ту темную лошадку из низов дворянского сословия. — «Увидеть? Как иронично слышать это от слепца». — Вот наши карманы, к несчастью, прохудились со времен Айрона Красного и его одержимостью раскопками, чего уж говорить, о том рисковом предприятии с восстанием, на которое мы отдали все свои ресурсы вам. Бюджет страны не церковный, он не стоит на добровольных пожертвованиях, а шатко держится на займах, налогах и вкладах. Пришла пора воздать сторицей.
Шифр потер глаза указательным и большим пальцем. Голова начала раскалываться в области затылка, как с жутчайшего похмелья. Почему все дерьмо должен разгребать он, пока Бальдер кувыркается со шлюхами? Это он должен выслушивать жадного маразматика и придумывать пути отхода. Если епископ серьезен в своих словах, в чем, увы, сомневаться не приходилось, то похоже Мартина ожидает пара бессонных ночей. Нужно будет много шантажировать, угрожать, подкупать и пытать. Наживая при этом много врагов. Потрясающе.
— Мартин, надеюсь, это шуршание издают ваши люди? — лицо Френсиса по-прежнему выражало единственную эмоцию — надменность, — не люблю, когда ко мне подкрадываются.
Декстер шел не спеша, выверяя каждый шаг, дабы не выдать начальнику, что он по-прежнему пьян в стельку. Компанию ему составлял знакомый, и честно сказать, пугающий силуэт двухметрового шороха. Шорохи — это вольнонаемные разведчики, убийцы и диверсанты. В общем, те самые ребята, берущиеся за любую грязную работу, без лишних вопросов, ибо глотка их совести лихо затыкается туго набитым кошелем. Самое опасное то, что никогда не знаешь, чей кошель сейчас ублажает их моральные принципы. Так рано или поздно случается ситуация, когда твой хороший друг улыбается, шутит и пьет дома чай с твоей семьей, а завтра с тем же выражением лица, он перерезает всем присутствующим шеи. Женщинам, старикам, детям. Не имеет значения.
— Добрый день, шеф, — Декстер отсалютовал, с честью сохраняя шаткое равновесие.
— Приветствую, — хриплый баритон донесся из-под глубоко надетого капюшона. Темные омуты карих глаз забегали по окружающим, изучая их, анализируя, и возможно планируя как всех быстро и эффективно убить.
Мартин сдержанно кивнул, думая, как бы под шумок слинять отсюда, сославшись на важные дела.
— Вы что-нибудь узнали насчет ночной резни?
— Нет, — покачал головой Декстер и тут же об этом пожалел, поморщившись от боли.
— А могли бы, — равнодушно процедил шорох.
— Шифры изучают окрестности, допрашивают горожан, ищут свидетелей. Процесс запущен, в общем.
Не это Мартин хотел услышать. Значит, следы и концы, как бы символично это не прозвучало — канули в воду. В прямом смысле. Резня началась на мосту, возможно с возницей, вот только какой груз перевозили в телеге, какую контрабанду? Это вопрос, который заботил шифра все утро. Теперь его волновал вопрос — где взять денег на церемонию. Конечно, его профиль решать проблемы. Но, в этот раз с ними явный перебор.
— Господа, — епископ подал голос, громоподобный, как у заядлого вояки, — будьте так добры, рассказать, что вас беспокоит.
Это звучало как что угодно, но не просьба, скорее приказ, который не терпит времени на отлагательства.
— Начальник стражи пропал, часть дежурных убито на Аркановом мосту. Подозреваемых нет.
— Какая досада, — грусти в голосе слышно не было. Френсис лишь развел руками, — я помолюсь за упокой душ погибших на службе.
— Благодарим вас, — Декс вспомнил о манерах, и низко поклонился.
Шорох о манерах не вспомнил, а лишь хмыкнул. В самом деле, зачем кланяться слепому, он же этого не увидит.
— А вы, — Френсис обратился к шороху, — полагаю безродная дворняга?
Мартин усмехнулся, выискивая взглядом Йорвульфа, он бы не удивился, если бы верный слуга епископа сейчас переломал наемнику хребет за глупое несоблюдение этикета.
— Дворняга, приблуда, чирий на заднице мира, мразь, выродок, — когда пальцы на руке закончились, он почесал макушку сквозь плотную ткань капюшона, — у меня много имен, но матушка звала Ифаном.
— Ифан, думаю, показательная порка вам не повредит.
Ифан лениво склонил голову на бок, его глаза недобро блеснули. Мартин осторожно, как бы невзначай водрузил ладонь на контргарду. По мнению шифра — лимит трупов на сегодня был исчерпан, и терять агента, либо ставить под угрозу здоровье епископа церкви Искупления, он точно не намеревался. Вне зависимости от личных отношений.
— Позвольте полюбопытствовать, какая?
— Дружеский спарринг, — Рэдхарт тесно сжал трость, пряча ладони в длинных рукавах черной сутаны, — с вашим коллегой.
Выражение лица Ифана демонстрировало только одну, вполне здравую мысль: «Ты должно быть спятил, старик?».