Все тебе расскажи, принеси на блюдечке под апельсиновым соусом, и поцелуй в ножки. Мартину делать больше нечего, как трепать направо и налево языком о своих успехах.
— Немного.
— Информативно, — тряхнул головой седовласый священник, — ответ достойный человека уверовавшего в собственное бессмертие. Прошу, не испытывайте мое терпение.
— Помимо писем, депеши, переписки, канцелярии и прочего хлама, не было ничего достойного вашего внимания. Все конфисковано и изучается моими лучшими людьми, — максимально скучным тоном Мартин излагал очевидные факты, прямо как рапорт. Не зря в армии столько времени провел, — пытать Эрсуса не представляется возможным, это не мелкая сошка, здесь без приказа короля лично, мои руки связаны. Кому министр передавал информацию, выяснить, пока не удалось. Текст зашифрован.
— Если принять во внимание такой несущественный факт, как происхождение министра, то все легко встает на свои места. В особенности учитывая визит цилийской принцессы сегодня.
Священник презрительно фыркнул, очевидно, он был не в восторге от такого сюрприза.
— Принцессы?
— Вот так-так. Глава службы безопасности узнает последние новости от слепого священника, не покидающего собственную келью без веской на то причины. Мартин, вы сумели меня поразить, — Френсис не скрывал своей надменной усмешки, — всегда казались единственным светлым пятном среди того отребья, что окружает короля, а в итоге выставили себя некомпетентным глупцом. Продолжайте ходить и прохлаждаться, это у вас неплохо получается, и подумайте об уходе на пенсию. Лучший выход для гончей утратившей нюх.
— Сразу после вас, — шифр стиснул кулаки и сжал челюсть так крепко, что зубы заскрипели, — извольте откланяться и пойти делать то, в чем я невероятно хорош. Ходить и прохлаждаться.
Герцог равнодушно махнул рукой, слепо уставившись в конец собора, высокомерно задрав подбородок.
Злоба переполняла Мартина. Такими темпами, он всерьез начнет задумываться не о выходе на пенсию, а о том, что бы слепой священник больше никогда не высунул носа из своей кельи.
Мартин продрался сквозь толпу, распихивая зевак локтями, вообще он спокойный человек, но настроения любезничать сегодня что-то не было. Сквозь сотню пестрых фигур, шифр выделил одну, бледную и худощавую в омерзительном камзоле достойного трубадура или проститутки.
— Что будет, если Бальдер не придет? — произнес отстраненно советник, когда Мартин приблизился к нему.
— Тц. А есть повод, Морус? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Ничего! — истерично воскликнул Орнот, избегая прямого взгляда шифра, — Ничего.
— Мне так не кажется, — ощерился Мартин, — если Бальдер не придет, у меня и раскаленной кочерги появиться ряд неудобных вопросов к тебе.
— Я…
Могучий удар колокола разнесся громоподобным эхом по просторам собора Dominus Vita, призывая всех к покорному молчанию. Началась проповедь, а значит и коронация не за горами.
— Братья и сёстры, — обратился к пастве Френсис одухотворенным голосом, что звучал в каждом уголке дома божьего, — В этот знаменательный день, мы преподносим власть не королю. Мы преподносим ее наместнику нашего бога на земле, и именно на его наполненную мудростью голову мы одеваем венец благородства и символ смирения, перед лицом господа и своего народа. — Священник раскрыл ладони указывая на алтарь, где сверкала рубинами корона из ледяного золота. — Именно вы, делаете наш мир лучше с каждым днем, только благодаря вам мы сыты, одеты, обуты и неустанно зрим в светлое будущее! Вы истинное сердце мира, его кровь и плоть. Король же это ум и сила, это голова, что направляет ваши чувства и стремление в правильное русло, позволяющее нашему народу сиять вечно в зените славы! И тот, кто всех нас объединяет, кто является связующим звеном между вами и королем. Тот, чья частичка тепла есть в каждом из нас. Тот, кто готов принять нас такими, какие мы есть. Тот кто делает всё сущее единым. Наш Господь милосердный. Давайте же смиренно склоним голову в молитве и выразим ему признательность за жизнь, проведенную в этом мире, за каждую секунду радости, подаренную нам судьбой. Само мироздание благословляет этот день как великое начинание, которое будут воспевать в псалмах многие столетия спустя. Да начнется же новая эра полная света и добродетели, эпоха нового правителя! Бальдера Первого, именуемого Освободителем! Да воссияет Мирт, если это правда!
— Да воссияет Мирт!
Книга в руках Френсиса в самом деле засияла молочным светом, каждая руна на ней переливалась цветами радуги. Люди в унисон запели молитву, словно сейчас шла литургия. Слепец поднял священное писание над головой, как единственно верную и самую могущественную реликвию на всем континенте. Возможно, так оно и есть, глядя на то, как покорно все склоняют головы перед ней и перед ораторским искусством первосвященника. Девушки, настоящие нимфы кружились в гипнотическом танце, рассыпая вдоль красной дорожки разномастные лепестки всех оттенков радуги.