Рыбак вытянул костлявую ладонь, ногти пожелтели и облупились, а кожа напоминала тусклый пергамент, покрытый чернильными кляксами старости.
Ах да, плата…
Стоило набитому кошельку опуститься, как дед цепко ухватил ее запястье. Холодный укол пронзил кожу, растворяясь жгучей болью в крови.
— Ауч! — завопила Джин, пытаясь высвободится из капкана руки старика, — Какого хуя?!
— Смотри!
Он схватил ее за волосы и прижал к обрыву над серой водой. Джин дергалась и извивалась, пыталась пнуть сволочь, но лишь содрала себе колени о сбитый камень. В глазах начало темнеть, вокруг собирался густой туман, белоснежный, как дым от табака, он закрадывался в ноздри, окутывал легкие, сдавливал ей глотку. Каждый новый вдох сопровождался спазмом, будто хочешь откашляться, но никак не можешь.
— Он велел смотреть! — повторил он хриплым голосом, тыча пальцем в гущу тины у берега.
Сквозь пелену навернувшихся слез, едва различимый абрис образовался в пучине рябящей воды. У образа возникли четкие очертания, словно его очертили тушью и подняли с глубины. Образ мальчика лет двенадцати с налипшими на бледное лицо смоляными волосами, но они не способны скрыть зияющую дыру в глазнице, пробитую кинжалом. Джин задыхалась в собственном крике. Пристань начала тонуть, а вместе с ней и Джин почувствовала ледяное касание воды, что тянет ее на дно. Тянет к Стику. Тянет к смерти.
— … Неужели ты думала так легко от меня избавиться? — глухая насмешка из толщи воды, Стик расплылся в жуткой улыбке с тонким шрамом поперек губ, он тащил ее за воротник вглубь, — Ох Джин, ты сама наивность. Мы ведь еще не наигрались.
***
Здесь во сне, в анабиозе, в небытие, в пульсирующий лоне спокойствия. Чувство окутывающее, словно жидкое пуховое одеяло, что заполняет маленький мир вокруг. Всё, что видно это красные прожилки на черном фоне. Они трясутся, содрогаются, покрываясь темными пятнами, снующими в беспорядочном хаосе.
" — Надо будет забрать этого деда к нам в штаб и сразу повысить до лейтенанта. Настоящий актер, дарование! Как считаете? Надо ему заплатить. Если что вычту из вашего оклада"
Тяжесть век накрывающие саваном глаза — единственный груз, лежащий на душе.
" — Зачеммы это делаем, черт возьми?"
Сердцебиение раздавалось эхом во всем теле, та вакуумная горячая оболочка вокруг нее дрожала, трескалась и грозилась рассыпаться вдребезги, как яичная скорлупа.
" — Затем что я так сказал, Нико, поджигай гребанную бутылку и кидай"
Кожа на пальцах сморщилась, Джин пытается вдохнуть, судорожно дергая глоткой. Боясь захлебнуться, умереть, так и не родившись на свет.
" — Приказ ясен… шеф"
Яркие лучи тянутся к ней, взывают, тянут свои цепкие лапы, вырывая из дремы. Вокруг мельтешат голоса, крики, великое множество чужих слов. Но Джин привыкла слышать лишь один голос — свой.
Что-то хватает ее за хрупкое запястье и тянет на себя.
Пузырек воздуха вырывается изо рта и медленно плывет наверх. Она поднимает голову, и черный саван растворяется, наполняя глаза силой. Наполняя их кровью. Джин вынырнула из бадьи, жадно, как выброшенная на берег рыбешка хватая ртом воздух. Над ней в густых волокнах дыма стояла Фрид.
— Слава Тени, ты жива! Я… — она задыхалась, прижимая запястье к губам, — Я боялась, что не успею.
Джин отплевывалась от мыльной воды, голова гудела и раскалывалась, как после адского похмелья. Она до сих пор не могла прийти в себя и понять, где находится.
— Что происходит? — едва вымолвила она, опираясь на бортик ванны.
Мокрые сосульки волос лезли в рот, Джин отбросила локоны назад, и наконец разглядел за спиной сестры пылающие искры. Пламя, точно голодный зверь, поедало все на своем пути: пурпурные подушки рвались от безумной температуры, рассыпаясь объятыми огнем перьями. Занавески пламенным вихрем метались по коридору, а балки трещали и ломились над головой.
Без лишних слов Фрид повела за собой Джин.
«Миру» пришел конец. Стены вибрировали и словно стягивались внутрь, вздымаясь черными пузырями. Каждый вдох сопровождался острой болью в глотке. Джин держалась сестры, с их влажных тел вился пар. Им пришлось прыгать через ступени, обнажившие зияющие провалы, такие же бездонные, как глаза того ублюдка. Потолок натурально кипел, прогибаясь и отдавая красным заревом, будто сейчас оттуда вылезет сам Зверь, терзая огненной пастью все на своем пути.
Опорная балка рухнула, сноп искр разлетелся в стороны. Бушующий огонь пожирал здание изнутри, пеленая его в раздирающий лёгкие кокон дыма.
Джин вскрикнула, но ее крик утонул в огне. Она машинально прикрылась рукой, боясь обжечься, жар в помещении стоял невыносимый. На половицах лопались обугленные волдыри, проседая под натиском пожара.
Они мчались по нескончаемому коридору сквозь тоннель яростного пламени, который словно дорога в ад простиралось в неизвестность.
Впереди замаячил выход. Едва различимый в чёрной копоти догорающих стен.
Фрид с разбега ударила плечом в раскаленную дверь. Догорающие щепки разлетелись в стороны, когда девушки кубарем вывалились из кабаре под названием «Мир».
— Ты в порядке, Фрид? — кашель рвал легкие на части.