– Понятно. Вот, – сказала она через минуту, – у меня есть кое-что, что должно тебя развеселить.
Она достала из кармана маленькую коричневую таблетку и протянула ее Брисеиде.
– Тебе повезло, что у меня осталась одна, я расстреляла почти весь свой запас в пустыне. Осторожно, не подавись.
– Что это?
– Попробуй и дай мне знать, как тебе.
Брисеида с опаской взяла таблетку и сунула ее в рот. Вдруг она раздулась и превратилась в огромный зефир в шоколаде. Брисеида с трудом закрыла рот.
– Неплохо, правда? – засмеялась Лиз. – Лучше всего помогает контролировать режим питания, особенно во время съемок, когда все наблюдают за тобой.
Возле танцевальной площадки Оанко улыбнулся ей, не переставая играть на барабане для наложниц.
– Шпашибо, – ответила Брисеида, складывая письмо отца, – мне уже лучше… Пойду-ка я прилягу перед выступлением. Нужно быть в форме.
– Иди, – ответила Лиз, поцеловав ее в лоб.
Зефир был настолько большим, что его невозможно было жевать. Брисеида размышляла, как проглотить его или избавиться от него, когда поняла, что пришла не в тот двор. Она никогда раньше не была на этой стороне участка. Она все еще пыталась сориентироваться, когда услышала шепот голосов. Разговор подходил к концу.
– Все произойдет быстро, – услышала она. – Мы должны сделать это сейчас, иначе будет слишком поздно. Встретимся там, пока я достану припасы.
Брисеида замерла. Ответа она не услышала, но вскоре силуэт Ляна вырисовывался во дворе. Зять Менга решительным шагом шел к входу в дом. В павильоне, откуда доносились голоса, никого не осталось. Брисеида подхватила платье и побежала за Ляном.
Она последовала за ним за пределы поместья, пробираясь среди повозок, мулов и лошадей по главной аллее, и чуть не потеряла его, когда он перешел через деревянный пешеходный мостик в огороженное стеной место. Он прошел по узкому переулку, петлявшему между домами, вошел на красную веранду, выходившую во двор, куда более скромный, чем великие обители поместья Менг. Спрятавшись за беседкой, Брисеида увидела, как он вышел через несколько минут с кошельком в руке. В спешке он оставил дверь на веранде открытой. Она осторожно вошла.
– Здесь кто-то есть? – неуверенно спросила она.
В дальнем конце двора, усеянного зелеными растениями, был проем, ведущий в темную кухню, через который пробивался луч солнечного света. Брисеида обошла стол из массивного дерева, загроможденного грязной посудой. Слева маленькая двойная дверь вела в сушильную комнату размером с закуток. Возле окна на полках были навалены глиняные горшки. Брисеида потерялась во времени, изучая их содержимое. Здесь были десятки порошков с резким запахом и цветом плесени, зелья, которые выглядели неважно… Что Лян мог делать с таким арсеналом? Знал ли Менг об этой странной коллекции? Было ли это еще одним древним искусством, о котором она не знала?
С улицы донеслось ворчание. Брисеида резко закрыла горшочек. Выбираться было уже поздно. Она бросилась в сушильную комнату, оставив дверь приоткрытой.
Через несколько мгновений вошел Лян, поддерживая Фу Цзи за плечи.
– Подожди, мы почти пришли, – поспешно сказал он, сметая одной рукой со стола всю посуду на пол.
Фу Цзи обильно потел. Его лицо скривилось, он держался за живот, как будто его ударили мечом. Лян помог ему лечь, расстегнул пояс его туники и сорвал с него рубашку. Фу Цзи выпрямился и посмотрел на свой живот.
– Становится хуже, – простонал он.
– Безумец, я предупреждал тебя! Уже почти конец, мы ждали слишком долго.
– Я думал, что со временем все пройдет, и меня занимало что-то другое. Но внезапно стало хуже…
– Из-за ссоры с отцом напряжение ускоряет процесс. Не волнуйся, я все улажу, – сказал Лян, тщетно пытаясь скрыть беспокойство.
Он бросился к полкам, чтобы взять несколько мисок, а Брисеиде удалось получше рассмотреть Фу Цзи. Огромное темно-красное пятно тянулось от нижней части его живота до верхней части груди. Посередине, около пупка, под кожей, казалось, расползался прыщ, точно такой же, как и пятно, появившееся на шее Брисеиды перед ее прибытием в Цитадель.
Лян достал из сумки банку, налил несколько капель жидкости в миску, добавил ингредиенты, в спешке опрокидывая баночки.
– Лян! Что происходит? – воскликнул дрожащий Фу Цзи, глядя, как Лян лихорадочно разминает в ступе растение.
– Еще несколько секунд, еще несколько секунд, – бормотал Лян, высыпая белый порошок и добавляя немного воды в другую миску с растением.
Он размял все это, половину смеси уронил, когда повернулся к Фу Цзи, остальное поймал пальцами и тремя движениями распределил по животу юноши. Затем он взял вторую чашу и помог Фу Цзи подняться на ноги.
– Я подожду тебя на другой стороне, – сказал он. – Не бойся. Расслабься.
– На… На другой стороне? – повторил Фу Цзи, который теперь дрожал с головы до ног. Он схватил своего шурина за руку.
– Лян, я выздоровлю, правда? Все будет хорошо?
Лян вспотел не меньше, чем он сам. Чаша в его руке дрожала.
– Я не знаю, Фу Цзи, – сказал он шепотом.
– ЛЯН! – в панике закричал Фу Цзи.
Пятно внезапно начало расти. Багрово-красный цвет распространялся по плечам, шее…
