Эней указал в сторону американского индейца, который также часто прятался за кустом, нюхая одно из своих снадобий вдали от осуждения Энндала.
– Сомневаюсь, – улыбнулась Лиз. – Но если это его расслабит, и пока наш добрый рыцарь не замечает…
Брисеида тоже хотела бы отдохнуть. Манеры самодовольных ученых сильно раздражали ее. Но самодовольный вид Бая, который сидел во дворе и продолжал свою работу, наблюдая, как они чуть ли не рвут на себе волосы, раздражал ее больше всего на свете. Поздно вечером четвертого дня она больше не могла этого выносить. Она притворилась, что ей нужен перерыв, и вышла, чтобы поговорить с ним.
От перил террасы отскакивали капли дождя. Картины Бая, разложенные у стены, медленно пропитывались влагой. Брисеида почувствовала себя виноватой за то, что его выгнали из библиотеки. Сидя со скрещенными ногами, склонив голову и нахмурив брови, мужчина держал кисть над незаконченной картиной, а свободной рукой придерживал болтающийся рукав своей алой мантии. Рядом с ним стоял кувшин с рисовой водкой. Брисеида прошлась мимо. Он никак не отреагировал, полностью поглощенный своей работой.
Подбирая слова для лучшего нападения, Брисеида прогуливалась вдоль набросков, изображений персонажей и пейзажей. Она подошла к наброску реки, сбегающей с небольшого холма, присела, чтобы получше его рассмотреть, прищурила глаза, надеясь обнаружить потайную дверь. Но не было ничего, кроме измятой белой бумаги и растекающихся чернил.
– Ты ударишься носом, если наклонишься ближе. – Брисеида задохнулась. Бай не сдвинулся ни на дюйм.
– А тебе не кажется, что вам достаточно одного пострадавшего? – Он улыбнулся и, не поднимая глаз, добавил:
– Ну как, пригодны ли ваши ученые?
– Вы сами знаете, – отрывисто ответила она.
Он обмакнул кисть в чернила и приложил ее к своему наброску, прежде чем продолжить работу.
– Я знал одного монаха, который хотел приготовить луковый суп. Он мог представить, как приготовить луковый суп, но он не хотел обычный суп, он хотел приготовить Луковый суп. Он отправился в большую библиотеку в поисках лучшего рецепта. Монах выяснил все свойства лука. В течение многих лет он страстно увлекался луком. Он многому научился, но умер, так и не приготовив свой суп.
Свободной рукой он взял полную чашку, осушил ее одним глотком, а затем снова наполнил. Брисеида бросила взгляд в сторону библиотеки. Менг вернулся из дворца необычно рано, чтобы спокойно поработать над новым планом обороны, который, возможно, убедит императора принять меры. Это не способствовало исследованиям Энндала, и он был вынужден присоединиться к ним в их литературных исследованиях. Генерал сидел, скрестив ноги, в задней части библиотеки с большим свитком, разложенным перед ним. Брисеида не решалась продолжить разговор с Баем, но дождь бил по крыше и заглушал их голоса.
– Гм, – кашлянула она, чувствуя, как запах алкоголя поднимается к ноздрям, – это ведь вы сказали императору о королевстве Лонг Мэ Традж, не так ли?
– Зачем задавать мне этот вопрос, если не доверяешь мне? Видишь ли, именно здесь слова находят свой предел. Мы их боготворим, но они лишь заставляют нас ходить по кругу. Посмотрите на моего брата, он дурачит всех своими изящными словами, но в первую очередь себя. Он не видит, что происходит вокруг него.
– Что же он должен увидеть?
Бай обмакнул кисть в чернила.
– Картина не может лгать.
– Как это?
– Наброска достаточно, чтобы понять моральную состоятельность художника. Его страхи, его секреты.
Улыбаясь, он протянул ей свою кисточку.
– Я не умею рисовать, – оправдывалась Брисеида.
Странная улыбка Бая стала шире, и ей стало не по себе.
– Камень сновидений.
– Что?
– Ты заинтересовалась мраморным диском, вделанным в чугунное основание, прямо перед моей картиной. Ты смотрела на него некоторое время. Это камень сновидений. Неравномерные зеленые полосы изображают горные пейзажи и направляют поэта в поисках вдохновения. То, что мы не можем постичь в необъятном, скрыто и в малом. Все элементы содержат частицу мировой гармонии. Камни сновидений существуют для того, чтобы напоминать нам об этом. Они являются хорошими советниками.
Бай снова погрузился в работу, даже не взглянув на нее. В недоумении Брисеида незаметно ускользнула.
Шум людей и птиц встретил ее у входа в библиотеку. Лиз делала заметки в складном блокноте, Эней с трудом удерживал глаза открытыми. Брисеида встретила взгляд Менга, в его улыбке читался скорее личный триумф, чем поощрение. В конце концов он доказал, что нет смысла гнаться за химерами.
Удрученная мыслью увидеть овальное, потное лицо своего ученого, Брисеида достала перо и, недолго думая, записала несколько слов Бая в блокнот:
