Шел седьмой час. Солнце уже едва пробивалось сквозь густую зелень. Лола купила в кассе билет, оглядевшись, прошла в первый зал. Водоемы, разноцветные рыбки – а Берлена нет как нет. Она вошла в искусственную подводную пещеру с призрачным голубоватым освещением и круглыми застекленными проемами в потолке. Берлен, задрав голову, с восхищением рассматривал проплывающих у него над головой бледных, как саван, скатов. Потом отправился дальше. Когда она снова его увидела, он неподвижно сидел на скамейке, загипнотизированный танцем лиловых медуз в неправдоподобно синей воде. Лола тоже успокоилась, глядя на их замысловатые движения, затем ушла.
Она ждала, сидя на невысоком парапете, откуда открывался чудесный вид на вход в “Оушен-парк”. Она представила себе, как судья Женан сидит, погрузившись в дела, под взором балийских марионеток. На самом деле судья сам был всего лишь марионеткой. На сей счет Воски высказался определенно.
Они зря прилетели в Гонконг. Лола понимала, что запутанное дело “Аэроликса” не принесет никакой пользы Саша. Это путешествие в туманный Китай – дурацкая затея. Тщетная надежда Берлена залатать свое прошлое при помощи невидимой нити.
Разница во времени сыграла с Лолой злую шутку: она зевала так, что едва не вывихнула челюсть. Посетители покидали парк развлечений, но не настолько активно, как ей бы хотелось. Она снова прошла в холл и стала читать расписание по-английски. По четвергам аквариум работал допоздна. К несчастью, был как раз четверг.
В дверь постучали. Джейк, так скоро?
Она узнала его, хотя глазок искажал его улыбающееся лицо. Немного помедлила и открыла.
– Мне показалось, ты любишь лилии.
– Джейк придет с минуты на минуту.
– Я без всякой задней мысли.
– Великолепные цветы, спасибо.
– Ингрид, мне становится не по себе от мысли, что я больше тебя не увижу. Когда уезжаешь?
– Совсем скоро.
– Много лет назад Жильдас рассказал мне историю об одиноком ките. Это было на самом деле. Представь себе: живет где-то в океане кит, совершенно один. Его сородичи никогда и близко к нему не подплывают. Почему? Да потому что он издает сигналы не на тех частотах. Другими словами, киты не знают, что он свой.
– Они не опознают его как кита.
– Именно. Но ты – совсем как Валери. Ты улавливаешь мои частоты. А еще ты мне открыла глаза. Я ухожу от Жильдаса.
– Правда?
– Вчера отказался сопровождать его на концерт. Ты только вообрази – современная музыка, да еще средь бела дня!
– Ни за что!
– Это мой первый шаг к свободе.
– И куда ты пойдешь?
– Я же тебе говорил. К себе в горы. Ты что-то напряжена.
Он притащил хрустальную вазу – “позаимствовал в пещере старого Али-Бабы”. Она пошла в ванную налить воды, вспомнила о “стриже”, закрепленном под сеткой кровати, но почувствовала, что Мондо смотрит на нее. Он неспешно закрыл своей мощной фигурой проем двери и наблюдал за ней. Она закусила губу, услышав
Он раскрыл ей объятия.
– Может, потанцуем? Мне потом будет что вспоминать.
Он обнял ее. Она попыталась освободиться. Он сжал ее крепче. Она почувствовала острую боль между лопатками, и ее тело почти сразу разделилось надвое. На два клона. Одна Ингрид танцевала с Мондо. Другая смотрела, как первая танцует с Мондо.
– Пойдем со мной.
–
– Ингрид, я никогда не хотел тебе зла.
Прозвучал тихий звонок. Парк наконец закрывался. Лола встала. Она не помнила, как уснула, прислонившись спиной к стенке. Сколько она проспала? Сверху Гонконг казался прудом со светлячками. Лола облегченно вздохнула: Берлен выходил из “Оушен-парка”, сунув руки в карманы и слегка согнувшись. Он подозвал желтое такси. Она сделала то же самое и попросила шофера следовать за отъехавшей машиной. Спустя несколько минут они очутились в центре города. Оба такси искупались в море света, прежде чем, притормозив, нырнуть во тьму туннеля.
