Другого выхода у меня не было. Я развернулся и медленно зашагал по дорожке к высившимся впереди деревьям. Вскоре люди Бекингема поравнялись со мной.
– Вы очень порадовали Айзека, сэр.
– Кого?
– Парня, с которым ваш друг разговаривал на дороге. Это наш свинопас. Он тут же вернулся в пивную и разыскал там нас. В награду за труды Айзек получит кувшин эля, а то и два.
Изгороди закончились, теперь дорожка шла через лес. Моя кобыла ждала меня там, являя собой воплощение лошадиной невинности. Мужчина помоложе взял ее под уздцы, и она спокойно побрела бок о бок с нами.
Вот деревья сомкнулись, и лес заключил нас в свои холодные, сырые объятия, вызывавшие неприятную ассоциацию с могилой. Мои пленители шли так близко, что задевали меня плечами. Я молча молился. При одной мысли о скорой встрече с Дарреллом меня начинало мутить от страха.
Еще около сотни шагов – и мы вышли из леса. Солнце понемногу клонилось к закату, и по огромному куполу неба ползли облака, подсвеченные пламенным сиянием заходящего светила, а перед нами предстал обрамленный воротами Прайорс-Холт.
В первый момент я увидел беспорядочное нагромождение зданий с низкими, частично обвалившимися стенами. От этой картины так и веяло упадком и разрушением. Рядом со старым домом был расположен загон, по которому ходили лошади. Но все эти наблюдения почти сразу же отступили на второй план, стоило мне заметить, что происходит меньше чем в двадцати ярдах от меня.
Мужчина справа по-приятельски взял меня за локоть:
– Пожалуйста, господин. Вот он, ваш друг.
Между домом и развалинами раскинулся грязный, поросший травой двор. Раш стоял, вжавшись спиной в стену дома. Образовав полукруг, его со всех сторон обступили шесть человек. Два пса, уродливые кудлатые зверюги в ошейниках, утыканных шипами, рычали и щелкали зубами у ног Раша. Он где-то потерял парик. Раш сжимал в руке шпагу, поводя ей из стороны в сторону. Лошади без всадников между тем робко приблизились к своим собратьям, бродившим по загону.
Мужчина, стоявший слева, подтолкнул меня локтем:
– Ну как, неплохая сцена для спектакля?
– Больше похоже на травлю медведя, – заметил его приятель.
– А вот и смотритель.
Дверь дома была распахнута. Во двор неспешным шагом вышел Даррелл. В левой руке он держал пистолет со взведенным курком. Должно быть, Раш почувствовал, что к нему подбираются. Он только начал поворачиваться, когда Даррелл приставил дуло пистолета к голове Раша, а штырь – к его шее, прямо под ухом.
На секунду-две все застыли, даже собаки. Раш выронил шпагу, и люди Бекингема сообща накинулись на него. Они повалили его лицом на землю, и двое человек уселись на него.
Даррелл лениво обвел двор взглядом. Более трех лет я не видел этого человека при дневном свете. Он выглядел старше, чем я помнил. Из различий больше всего бросались в глаза волосы с густой проседью и длинный белый шрам на щеке, которого раньше не было.
Заметив меня с моими стражами у ворот между домом и лесной дорожкой, он направился к нам. Пистолет Даррелл опустил, но курок по-прежнему был взведен. Когда Даррелл при ходьбе переносил свой вес с одной ноги на другую, его жирные бока колыхались, словно вода в бочке. Он остановился так близко от меня, что я разглядел на его лице щетину и лопнувшие сосуды. Даррелл окинул меня оценивающим взглядом и, очевидно заключив, что моя цена невелика, сплюнул мне под ноги, совсем как в прошлый раз, когда ночью подкараулил меня у Савоя.
– Червяк Марвуд, не думал я, что вы еще и тупица в придачу! – прорычал он своим булькающим голосом.
Ужинать Марвуд не пришел. Кэт повсюду его высматривала.
Даже господин Бэнкс заметил, что мыслями она далеко. Уверяя, что для него большая честь быть ей полезным, он осведомился, не нуждается ли она в помощи.
– Нет! – резко ответила Кэт, хотя пропустила его слова мимо ушей.
Она села на свое обычное место, а Бэнкс устроился рядом с ней. Он тоже был обеспокоен, ему не давал покоя завтрашний вечер.
– Дело не только в том, что, как служитель церкви, я должен соответствовать сану, – делился он с Кэт. – Провести вечер в обществе самого короля и сильных мира сего, да еще и в узком кругу, в камерной обстановке… Нет, я не заслуживаю такой чести! Боюсь, я выставлю себя на посмешище или самым непозволительным образом нарушу правила хорошего тона. Но матушка и сестры будут так мной гордиться, когда я им расскажу!
