– Несколько месяцев. Первый известный нам случай произошел в феврале этого года. Дело касалось планируемого расширения нашей ветви, занимающейся совместными импортно-экспортными торговыми операциями. Для этого судно должно было совершить три рейса. – Наверное, вид у меня был озадаченный, потому что Ивлин поспешил объяснить: – Суть дела проста, сэр. К примеру, судно доставляет товары нашего производства – бусы, оружие, ткани и прочее – на Золотой Берег, и там мы обмениваем их на рабов. Затем на том же судне рабов перевозят в Вест-Индию или, скажем, в наши североамериканские колонии, где их продают владельцам плантаций. И назад в Англию судно тоже возвращается с грузом, чаще всего с сахаром. Такие торговые маршруты выгодны всем сторонам, и образуется добродетельный круг[9]. – Ивлин посмотрел на меня с чопорной улыбкой. – Или вернее будет сказать, «добродетельный треугольник»?
Слушая рассуждения Ивлина, я вспомнил собственного раба, бедного покойного Стивена. В хмельном приступе щедрости я даровал мальчику свободу, однако тот не выказал ни малейшей благодарности, а впрочем, я, пожалуй, и не заслуживал ее, ведь я всего лишь вернул ему то, что никто не имел права отнимать.
– Разумеется, кроме рабов, – прибавил я.
– Что?
– Полагаю, от вашего добродетельного треугольника им никакой выгоды.
Ивлин нахмурился:
– Это не наша забота. Их поработили свои же собратья-дикари. Во все времена рабство было широко распространено, а значит, оно часть Божьего промысла. К тому же помните, сэр, эти люди не христиане.
Я вспомнил, как горевали Уизердины, и перед моим мысленным взором возникла простая доска, висящая высоко на стене церкви Святого Павла в Ковент-Гардене. Неужели это тоже часть Божьего промысла? Тут где-то вдалеке пробили часы.
– Время не ждет, – прокомментировал Ивлин. – Как бы нам ни хотелось углубиться в теологические дебри, мы не можем позволить себе такого удовольствия. Главное – узнать, действительно ли сведения разглашал Айрдейл. Однако действовать нужно в условиях строжайшей секретности.
– Обыскивая дом родителей Айрдейла, я нашел шкатулку с большой суммой денег, причем золотом, – сообщил я. – Она была спрятана в укромном месте.
– А вот и несомненное доказательство виновности Айрдейла! – просиял Ивлин.
Я вытащил записную книжку и отыскал список имен:
– Вот что там еще лежало.
Ивлин проглядел список:
– Некоторых из этих людей я знаю. А Дэвису наверняка известно про всех. Господин Раш одно время был членом парламента. Говорят, он бравый вояка. А это что за список?
– Пока не ясно. Это почерк Айрдейла? Может быть, список – копия какого-нибудь вашего документа?
– И снова отвечу: надо спросить Дэвиса. – Ивлин повел меня к двери, затем остановился и повернулся ко мне. – Кстати, кроме Дэвиса, обо всей этой истории знаю только я и секретарь комиссии. А теперь еще и вы. Буду очень признателен, если рассказанное мной останется между нами.
– Есть причины хранить дело в секрете? То есть кроме само собой разумеющихся?
Ивлин приблизился ко мне и тихонько спросил:
– Дэвис сказал вам, как Айрдейл получил свою должность?
– Да. Его рекомендовал кто-то из людей герцога Бекингема. Во Франции Айрдейл оказал его милости некую услугу.
– Совершенно верно. Герцог – член комиссии, хотя, конечно, он слишком высокопоставленная особа, чтобы посещать наши собрания. Секретарь боится, что, предъявив обвинения Айрдейлу без весомых доказательств, мы нанесем герцогу личное оскорбление: дело будет выглядеть так, будто мы ставим под сомнение его суждения. Как вам, вероятно, известно, Бекингем… э-э-э… весьма щепетилен в вопросах чести.
– Известно, – подтвердил я.
– Вернее, когда герцогу это выгодно, – вполголоса добавил Ивлин, и его тон вдруг стал язвительным. – Честь Бекингема – прелюбопытный орган, обладающий феноменальной гибкостью.
Соскользнув с высокого табурета, господин Дэвис шагнул мне навстречу.
– Здравствуйте, сэр, – произнес он, уводя меня из канцелярии.
Если не считать пары слов о погоде, Дэвис хранил молчание, пока мы с ним не закрылись в кабинете с видом на парк.
– Об Айрделе что-нибудь слышно?
– Он словно растворился в воздухе.
– А тело на территории Чардской богадельни?
– Личность убитого так и не установили. Разбирательство сегодня утром, но сомневаюсь, что оно нам поможет.
– Вот бедняга, – произнес Дэвис, и его лицо с мелкими чертами исказила гримаса. – Надеюсь, что жертва не Айрдейл. Чем могу вам помочь? Я не знал, что вы сегодня придете, пока господин Ивлин не сказал мне об этом.
Я снова вытащил записную книжку со списком имен, обнаруженным на обратной стороне страницы из книги герцога Орлеанского, которая лежала в шкатулке у Айрдейла.
– Буду рад, если сможете мне сказать, действительно ли это почерк Айрдейла.
Дэвис взглянул на лист, затем присмотрелся повнимательнее:
