– Видите петельки на заглавных буквах? Сверху они округлые, а это не так часто встречается. Да, почти уверен, что слова написаны рукой Айрдейла. Его копии не всегда точны, но почерк у Айрдейла очень аккуратный. – Дэвис нахмурился и взглянул на меня. – Вот здесь зачеркнута фамилия «Раш». Это ведь, кажется, мировой судья, занимающийся дознанием на Чард-лейн? И господин Хадграфт тоже в списке. Это ведь тот самый законник, главный инвестор проекта богадельни, верно?
Я кивнул. Меня впечатлила осведомленность Дэвиса.
– А другие люди в списке?
– Кое-кто там из Сити. Обратитесь на Биржу, тамошние служащие наверняка знают о них побольше, чем я. А остальные имена мне незнакомы. Наверное, это состоятельные джентльмены – такие же, как господин Раш.
– Зачем Айрдейлу перечислять их всех вместе?
– Кто знает? Возможно, список не имеет отношения к работе комиссии.
– Пожалуй. Но чисто теоретически, давайте предположим, что связь есть.
– Полномочия у комиссии широкие. Иначе всем было бы трудно работать. Мы занимаемся многими юридическими вопросами. Главным образом разрешаем спорные вопросы на территории наших колоний и между ними: где границы плантаций, кто имеет преимущество в порту и все в таком духе. Но я сомневаюсь, что эти имена связаны с подобными делами. Скорее всего, в списке пайщики, вместе вложившиеся в деловое предприятие, связанное с колониями. Инвесторы часто обращаются к нам либо за советом, либо за сведениями о состоянии рынка или намерениях правительства.
– Господин Ивлин мне об этом рассказывал.
– На кону большие деньги. Торговые экспедиции могут принести крупную прибыль. Но риски тоже велики, равно как и необходимые инвестиции. Вот почему любым судном и его грузом обычно владеет группа людей. Иначе размеры возможных потерь будут просто невообразимы. Даже богатейший человек в Лондоне сто раз подумает, прежде чем стать единственным владельцем судна, которое может затонуть в тысячах миль от берега или оказаться захваченным пиратами через два-три дня после отплытия из Лондона или Бристоля.
– Значит, комиссия существует для того, чтобы по возможности уменьшить эти риски?
– Да, можно сказать и так. Даже если плавание проходит благополучно, трудностей хватает. Всегда нужно взвешивать риски и прибыли. Например, когда в Вест-Индию доставляют груз рабов, обычно исходят из расчетов, что за время плавания умрет по меньшей мере треть.
И снова при воспоминании о Стивене я почувствовал себя не в своей тарелке.
– Допустим, что в этом списке действительно перечислены пайщики, участвующие в некоем торговом предприятии, связанном с вашей работой. – Я коснулся списка, лежавшего на столе рядом с нами. – Вы не догадываетесь, в каком именно?
– Найдете Айрдейла – спросите у него. – Дэвис постучал по списку пальцем и добавил: – Или у одного из этих джентльменов.
Раша я уже спросил, однако тот заверил меня, что не знает ничего ни о списке, ни об Айрдейле. Вечером мне предстоял ужин у Хадграфтов, однако мне совсем не улыбалось обсуждать с хозяином эту тему в присутствии его дочери. Может быть, представится возможность побеседовать с господином Хадграфтом с глазу на глаз.
– Я бы очень хотел узнать, что случилось с Айрдейлом, – произнес Дэвис, когда я встал, чтобы уйти. – Пожалуйста, если что-нибудь выясните, держите меня в курсе дела.
– Разумеется.
– Или сообщайте новости господину Ивлину, если так вам будет удобнее. Он передаст их мне.
– Полагаю, господина Ивлина очень беспокоит сложившаяся ситуация?
– Да. – Тут Дэвис понизил голос. – Ивлин – человек порядочный и стремится, чтобы наша работа была безупречна. К сожалению, не могу сказать того же обо всех, кто работает в комиссии. – На секунду его голос дрогнул от какого-то сильного чувства – похоже, от гнева. – Очень важно, чтобы мы вели дела честно и репутация у нас была соответствующая. А иначе какой смысл в нашем труде?
– Согласен с вами, сэр.
Наши взгляды встретились. Дэвис открыл дверь, и мы в молчании прошли через зал, где стояли турецкие кресла. Снизу из холла доносились мужские голоса, один из них громкий, самоуверенный и неприятно знакомый.
А второй голос, потише и пониже, ответил:
– Как пожелает ваша милость. Мы… мы не ожидали, что вы почтите нас своим присутствием.
Я юркнул обратно в зал. Еще не хватало вступать в конфронтацию с Бекингемом здесь!
– Отсюда есть другой выход?
Дэвис, похоже, удивился, однако тут же кивнул. Ни слова не говоря, он повел меня назад в длинную галерею. В ее конце Дэвис остановился у гобелена, висевшего у самой двери зала заседаний. Гобелен наполовину скрывал вторую дверь, поменьше. Из зала, который мы только что покинули, долетал резкий голос Бекингема.
Дэвис открыл дверь:
– Сюда.
Последовав за мной, он закрыл за нами дверь. Тускло освещенная винтовая лестница вела и наверх, и вниз. Лестница для слуг. Единственным источником света было узкое окошко над нами.
– Нам нужно вниз, – произнес он. – Вот поручень. Лучше пропустите меня вперед.
Мы спустились в темноту и вышли в зал с выложенным каменными плитами полом, в котором из мебели стоял лишь грубо сколоченный стол на козлах.
