– У вас на удивление обширные связи при дворе. – Раш повел Кэт внутрь, в то время как другие две дамы грели руки у общего костра, и при этом крепко стиснул ее локоть. – А впрочем, я напрасно удивляюсь, мадам. Чем дольше длится наше знакомство, тем яснее я осознаю, сколь мало я о вас знаю.
Эту ночь все четверо провели в скромной комнате на третьем этаже постоялого двора.
Как уверял хозяин, им несказанно повезло получить отдельную комнату, причем с двумя кроватями на четверых. Многозначительным тоном он сообщил, что люди герцога дали ему понять: Бекингем не останется в долгу, если господина Уиллоуби Раша и его спутников разместят с комфортом.
Раш что-то буркнул в ответ с таким видом, словно воспринимал заступничество герцога Бекингема как должное, и распорядился, чтобы ужин им подали в отдельное помещение. За столом они сидели долго, покуда Раш не напился вдоволь.
Грейс спросила, выпадет ли им честь предстать перед герцогом, пока они в Ньюмаркете.
– Я с ним встречусь, мадам, – ответил Раш. – А вы, скорее всего, нет. Бекингем не пропускает ни одной красотки, и я не допущу, чтобы он на вас глазел.
Грейс надула губки:
– Ах, сэр, я уверена, что у его милости прекрасные манеры и он не позволит себе лишнего. Я так хочу с ним встретиться!
Раскрасневшийся от вина Раш едва не испепелил супругу взглядом:
– Это еще зачем? Или вы забыли, что вы моя жена?
– Ну конечно же нет, сэр. – Гнев мужа заставил Грейс съежиться. – Просто мне ни разу не доводилось разговаривать с герцогами.
– Надеюсь, что и не доведется. На самом деле они такие же простые смертные, как и все мы. – Раш отвернулся, давая понять, что разговор окончен. – Сюзанна! Вели слугам, чтобы как следует нагрели и постель, и мою ночную рубашку! Не выношу холодных, сырых простыней.
Буря улеглась так же быстро, как и разыгралась. После гневной вспышки Раша за столом воцарилось неловкое молчание. Он снова и снова подливал себе вина. Кэт взглянула на Грейс. Та сидела, отвернувшись от мужа и плотно сжав губы. Раш не сумел запугать свою молодую супругу, но ему определенно удалось ее разгневать.
Когда опустела вторая бутылка, Раш без всякого перехода решил, что им всем пора спать.
Кэт лежала бок о бок с Сюзанной на узкой, неудобной постели. В это время из-за полога на большой кровати доносились ритмичные звуки: бормотание, шорох, оханье и стоны, изредка сопровождаемые вскриками боли. Господин Раш исполнял супружеский долг с юношеским энтузиазмом. Звуки достигли крещендо, а потом быстро стихли. Несколько блаженных минут Кэт наслаждалась тишиной, но тут Раш захрапел, а Сюзанна пробормотала что-то, похожее на «мелкий хрен».
Коленки и локти у соседки Кэт оказались ужасно острые, и не обращать внимания на этот факт было весьма затруднительно, поскольку компаньонка долго ворочалась, пока наконец не погрузилась в глубокий сон. И тут выяснилось, что у Сюзанны есть неприятная привычка с удивительным пылом бормотать непонятные слова, будто во сне она с кем-то разговаривала.
А тем временем на улице, судя по звукам, веселье было в самом разгаре. Скрипки ныли то тише, то громче, и для ушей Кэт эта музыка ничем не отличалась от ночного кошачьего концерта – и то и другое моментально разгоняло сон.
В понедельник вечером ужин проходил в неформальной обстановке. Лорд Арлингтон оказал Луизе честь, сев рядом с ней. Он угощал гостью всеми поданными яствами и постоянно что-то рассказывал ей тихим, доверительным тоном.
Время от времени Луиза обводила взглядом стол. Один раз она заметила, что на нее смотрит леди Арлингтон. В сиянии свечей румянец на щеках ее светлости казался особенно ярким. Когда взгляды двух женщин встретились, хозяйка улыбнулась Луизе. В другой раз она заметила, что с нее не сводит глаз месье Кольбер. На его мясистом лице тут и там блестели островки пота, словно на неровно покрытой лаком мебели.
Слуги Арлингтонов были даже чересчур предупредительны. Луиза выпила гораздо больше, чем следовало. Но что ей оставалось делать, когда столько людей желали поднять бокал за нее? И каждый раз вежливость требовала предложить ответный тост за них, а стоило бокалу Луизы опустеть, как его тут же наполняли снова.
Все это время лорд Арлингтон разговаривал с ней мягким, но весьма убедительным тоном, который он с удивительной легкостью использовал в случае необходимости. Некоторое время милорд рассуждал о том, с какой стойкостью королева сносит многочисленные недуги, которые ее гложут, и как печально, что она до сих пор не подарила его величеству наследника.
Затем лорд Арлингтон постепенно и ненавязчиво направил беседу в другое русло, желая поподробнее узнать о том, как Луиза служила фрейлиной у покойной сестры короля, несчастной Мадам, герцогини Орлеанской. Далее разговор как-то сам собой перешел на семью Луизы, и особенно лорда Арлингтона интересовала точная степень родства бабушки Луизы с французской королевской семьей.
– Значит, вы можете обращаться к его католическому величеству просто mon cousin[19], – с приятной улыбкой произнес лорд Арлингтон.
