Время, запрошенное Стайером на поиск информации в интернете об Омаре Хомахи, истекло. Лицо девушки заливал пот. В щелястом джипе, раскачиваемом ураганным ветром, не дышалось даже через арабский платок-куфию.
– Алло, господин майор.
– Да, послушай, а этот твой Хомахи, оказывается, был советником ливийского лидера Муаммара Каддафи. То есть он наверняка военный специалист высокого уровня… Ты записываешь?
– Я запомню. У меня тут в Дании даже электричества нет.
– Когда случилась ливийская революция и взбунтовавшиеся граждане стали таскать своего любимого вождя Каддафи по улицам в голом виде, Омар Хомахи исчез из Ливии и вскоре объявился в Саудовской Аравии – в должности консула Республики Мали. В Сети нет ни одного упоминания, как он проявил себя на дипломатической службе, но, видимо, в Саудии его сильно покусали местные ваххабиты, поскольку вскоре он всплыл в стоп-листе ООН как командир террористической организации, действующей на территории Западной Африки…
– Что, господин майор?.. Повторите!
– Хомахи в списке ООН как руководитель террористической организации… Алло, ты меня слышишь?
Только бы не потерять сознание. Она решила, что сейчас самое время проверить свой характер и попробовать как-нибудь пошутить:
– Значит, он стал самым опасным человеком в Лондоне после профессора Мориарти.
– Да, до сих пор среди аборигенов ходит легенда, как однажды он прополз по дну высохшей речки и освободил раненого человека из лап огромного льва.
– Что?
– Не ты одна в детстве читала Конан Дойла.
– Жаль, что вас нет рядом, господин майор.
– На все воля Аллаха! И кстати, в интернете нет фотографий Омара Хомахи или хотя бы его словесного портрета.
– Ни одного фото?
– Есть одна фотография, но такого качества, что непонятно, Хомахи это, Иванка Трамп или Ким Ир Сен. Моя версия – кто-то за ним тщательно подчищает в интернете.
– Может, он просто никому не интересен?
– Не думаю… В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году ливийский диктатор Муаммар Каддафи приказал взорвать пассажирский самолет авиакомпании
– Вы как всегда правы, господин майор.
– Послушай, если тебе вдруг понадобится срочная эвакуация из этой твоей Дании, только скажи… Хуситы отдали моему следственному департаменту самолет Итальянца, помнишь? Того убитого министра авиации из Сомалиленда…
– Прощайте. – Она уже почти задохнулась, но все же добавила вежливое: – Спасибо.
На восточной половине шатра дядюшка Орион и Орел по-прежнему стучали нардами, подсвечивая игру ручными фонариками. Триктрак, жик-жик. К монотонным звукам добавилось чавканье птенчика, лакомившегося саранчой, зажаренной с чесноком в масле. Он не спеша отрывал колючие лапки, отделял голову насекомого с несъедобным кишечником и отправлял крупное тельце в рот. Жевал с удовольствием.
Она с трудом отдышалась. Итак, Омар Хомахи оказался террористом, и Организация Объединенных Наций объявила об этом официально. Для нее, выпускницы Военной академии, слово «официально» являлось ключевым. «Официально» означало, что информация о человеке проверена и подтверждена национальными и международными структурами. С одной стороны, она обязана (перед Аллахом и перед собой, конечно) узнать, почему после побега из Триполи через несколько лет в далеком Йемене ее маму убили кошмарнейшим способом. С другой стороны, обладатель информации, которого она искала в пустыне долгие семь месяцев, оказался террористом. В Военной академии ее учили ненавидеть этих людей системно. Они разрушают уклад жизни многих миллионов людей. И препятствуют прогрессу. Поэтому на них следует смотреть через решетку тюремной камеры, а еще лучше, как говорил инструктор Гленн, через прицел надежной снайперской винтовки. До сегодняшней ночи она так и жила, но утром, когда приедет Омар Хомахи, ей придется разговаривать с ним чуть ли не по душам… Ей смертельно захотелось спать.
– Дядюшка Орион, сколько еще продлится самум? – спросила, чтобы отвлечься от тяжелых противоречивых мыслей да и скоротать тягучее время. Спрашивай о местной погоде, не спрашивай – на все воля Аллаха.
– Раньше песчаных бурь зимой не случалось, мадемуазель Медина, – ответил старик, размышлявший, как бы побыстрее разгромить Орла и завалиться спать. – Утром обычно ветерок дует с Магриба. А после полудня – с востока, это когда зимой… Но раньше настоящие бури начинались гораздо позднее, в феврале-марте… Климат на планете меняется, слышала? Глобальное потепление и все такое…
– Другими словами, вы не знаете.
– Ну почему же… Может, три дня будет дуть, а может, и всю неделю.
