– …Короче говоря, йеменские руководители, идя на поводу у американского Госдепа и ФБР, преследуют всех подряд и сажают в тюрьмы, ну… это ведет к ненависти местного населения к официальным властям. Хвала Аллаху! Не стоит забывать, короче говоря, наше общество имеет племенное устройство, и у нас тут по-прежнему очень сильно влияние племен, но с нами обращаются так, как будто здесь демократическое общество, короче говоря, как, например, в Тунисе или Ливане, а это полная глупость… Когда под землей скапливается слишком много природного газа, надо дать ему выйти на поверхность, иначе будет взрыв… Это как в природе, когда под землей скапливается какая-то сила и не выходит на поверхность: рано или поздно будет землетрясение. Взрыв, короче говоря! Поэтому люди поднимаются на борьбу с правительством, ну и нам надо им в этом помогать… ка-на-лизи-ровать их устрем-ле-ния… Аллаху акбар!
В углу зала стояла большая ваза-бахурница, распространяющая ароматный дым, и оперативница тихо скользнула к ней, взяла щипцы и принялась подкладывать на тлеющие угли деревянные щепочки. Очевидно, что принц подводил гостей из богатейшей страны к простой мысли о необходимости новых инвестиций в его частный «проект».
– …Короче, я безмерно благодарен вам за поставленное вовремя оружие! Я выгнал с земли моих предков армию кафиров! Ну и наконец-то восстановил здесь законы шариата. Это же дорогого стоит, ну… теперь мы можем позволить нашей Умме эва…эво-[10]лю-цио-цио-нировать, а это, короче, гораздо лучше, чем революция, потому что можно поднять благосостояние всех мусульман… Конечно, мы не остановимся и будем распространять влияние шариата за пределы моего султаната, который я собственным решением переименовал в эмират… но на дальнейший джихад потребуются большие финансовые вливания и еще много-много оружия… Аллаху акбар!
Однажды она собственными глазами видела принца Аль-Дадли в здании национальной безопасности. И в его руке были не четки из сандалового дерева, а хрустальный стакан с виски из большой бутылки с черной этикеткой. Распитие алкогольного напитка, да еще в компании с шефом госбезопасности генералом Гази, было очевидным падением в куфр, тяжелейшим преступлением против ислама. При этом принц не являлся агентом госбезопасности; это было бы слишком мелко для знатного отпрыска древнейшего арабского рода.
В конце девяностых принц Тарик вернулся из Афганистана, где воевал с русскими, а потом и с американцами под началом самого шейха Усамы бен Ладена. Он долго не знал, чем себя занять на родине. Оказывается, даже у моджахедов «Аль-Каиды» случается кризис среднего возраста, то, что мусульмане называют термином «васавис» или «васваса». По наставлению одного местного мудреца принц Тарик произнес тысячу раз: «О, Аллах! Я прибегаю к тебе от наваждений дьяволов. Я прибегаю к тебе, Аллах, дабы они не приближались ко мне». И вскоре к нему в гости наведался дальний родственник (муж сестры), генерал правительственной армии. Он и подкинул толковую идею – основать собственную организацию «Ансар аш-Шариа» и инициировать масштабный проект по созданию коммерческой услуги «международная террористическая угроза из Йемена». Таким образом, принц Тарик стал основным национальным дистрибьютором на аутсорсинге у высшей исполнительной власти страны. Его тайным заказчиком являлся президент страны, получавший благодаря «проекту» от правительств США и Евросоюза безвозмездные транши в сотни миллионов долларов на борьбу с терроризмом, а конечным выгодоприобретателем были, конечно, мировые компании военно-промышленного комплекса. [11][12]
Если бы Аллах вдруг доверил ей провести ранжирование собравшихся в зале по степени паскудности, то она бы поставила Соплежуя на первое место. Принц любил дорогой виски, итальянские гоночные машины и тайно сотрудничал с государством, но у себя дома, в приморском эмирате Авьян, он играл роль непримиримого борца за аскетичный образ жизни: «строго, как в древней религиозной общине». Буквально две недели назад в толпе жителей городка Джаар она наблюдала, как палач укладывал на плаху голову несчастного директора школы, самовольно разрешившего уроки физики и химии, запрещенные в эмирате. Место казни шариатские судьи устроили во дворе учебного заведения в тени развесистых тамарисков. За деревьями на солнцепеке была вырыта глубокая яма, и в ней сидели и лежали обессиленные учителя, четверо или пятеро, уставшие кричать и плакать. Директор школы – полный лысоватый человек в очках и пиджаке – трясся и исходил по́том от страха. Два добровольных помощника из толпы заломили ему руки, поставили на колени и заставили положить голову на толстую деревянную доску. Топор у палача был тупой (или палач был неопытный), и отрубить голову несчастному директору с первого удара не получилось. Палач перебил шейные позвонки и содрал кожу. Директор был жив, тело его дергалось, но голова лежала на деревянной доске уже безвольно, а из приоткрытого рта шли красные пузыри.
