– Это на них буря повлияла, – пробормотал хозяин отеля.
– Или утренний коктейль из пива и виски.
– Не хотите разнять их, капитан?
– Пусть развлекутся, крепче дружба будет.
– Странные вы, французы, после драки у фульбе вражда только начинается. На десятилетия.
– Мы разные, а кстати, как настроения в племени?
– Я же писал вам на прошлой неделе.
– Может, что-то изменилось.
– Ничего не изменилось. Мы очень довольны французскими солдатами в Мали. Все племена довольны: и фульбе, и сонгай, и малинка. Но есть, конечно, среди них и недовольные. Много недовольных! Особенно среди малинки!
– Вот так ты и в донесениях пишешь, – капитан Жак вздохнул. – Ни черта не понять. Так люди конкретно в твоем племени довольны или нет?
– Капитан Жак, разве скажешь о вашей интервенции однозначно? – Отельер скривил обычно добродушное лицо и развел руками. – С одной стороны, мы признательны – вы защищаете нас от безумных туарегов. Мы не хотим жить в их государстве Азавад. Но с другой, нам не нравится, что вы пришли сюда без приглашения. И вы не мусульмане. Чего тут непонятного?
– Знаешь, Баба, один человек написал умную фразу, хотя был англичанином, что люди будут спорить из-за религии, писать книги, сражаться и умирать, но только не жить по ней.
– К чему это вы?
– Ты виски пьешь, как воду. Да еще с утра. Какой ты мусульманин?
На улице послышались шум, резкие крики японцев, нецензурная брань Бакста и Анри.
– Как бы они мне витрину не расколотили… На кого ставите, капитан Жак?
– На японцев, конечно. Хотя репортер в молодости был чемпионом Франции по савату.
– А-а, это бокс марсельских гопников.
– Да, удары ногами в основном. Но и корсиканец очень сильный. Однажды я видел, как Бакст бежал по заснеженному полю под огнем противника километра три. На его спине висел Нильс, который вывихнул ногу. И еще Бакст нес телекамеру и коробку с пулеметной лентой, его местные бойцы попросили помочь…
– Где это было, капитан Жак?
– На востоке Украины.
– Ваша интендантская служба – ужасно хлопотное занятие.
– Не без этого.
В кафе, тяжело дыша, вбежал Шин. Из аккуратного носа текли две струйки крови. Одно из стекол в очках было разбито. Он схватил стоящую в углу швабру, резким ударом ноги отделил от палки насадку с щеткой и снова бросился на улицу. За немытым окном в табачной мгле мелькали тени. На миг вплотную к стеклу прислонилась широкая спина Бакста, но тут же исчезла. По-видимому, корсиканец упал.
– Может, пожарную машину выгнать из гаража, а, капитан Жак? Немного охладить их пыл? Мощность струи из брандспойта шестьдесят литров в секунду.
Офицер промолчал. Хозяин гостиницы плеснул себе еще виски.
– Когда это все закончится, капитан Жак?
– Что закончится, Баба?
– Когда я смогу принимать в моем отеле не драчливых репортеров и не офицеров с винтовками, а нормальных туристов?
– Откуда здесь возьмутся нормальные туристы, Баба? Твои фульбе из-за нескольких коров и телят могут запросто целую деревню из автоматов перестрелять.
– Когда уже вы, французы, займетесь делами у себя на родине, а?
– Опасные вопросы задаешь, Баба.
– Каждый ваш кандидат в президенты обещает убрать ваших военных из Африки, так ведь? Николя Саркози клялся, но, как только сел в кресло, устроил штурм президентского дворца в Кот-д’Ивуаре, потом бомбежку в Ливии. Ваша авиация первой нанесла удары по Каддафи!
– Каддафи был международным террористом и получил по заслугам, разве нет? – спросил капитан Жак, прислушиваясь к воплям на улице.
