Он еще не успел замотать физиономию черной тряпкой, и девушка сквозь полуопущенные ресницы разглядела худое лицо, светлые глаза, как у того следопыта по прозвищу Крокодил из старого австралийского фильма. Она должна прямо сейчас выжать всю информацию о маме, о ее жизни «при дворе» ливийского диктатора Каддафи, а потом, не мешкая, уехать в Бамако. Атмосфера вокруг сгустилась и стала враждебной. Кто знает, на какие подлости способен этот бывший военный советник диктатора? Он стал свидетелем, как она разделалась с парнем из знатного туарегского рода, а у птенчика наверняка полпустыни мстительных родственников. Еще Хомахи может запросто солгать, заявив командующему, что это она отрезала голову старику Ориону, ведь ошибки, допущенные в ходе операции, проще всего свалить на пришлую иностранку. Гленн не раз повторял курсантам: «Каждым мускулом, каждым своим нервом хорошо подготовленный спецназовец должен чувствовать, что пора валить из бара». Из столицы Бамако она улетит в Каир или косоварскую Приштину. Обладателям йеменского паспорта гарантирован въезд в Египет на три месяца, а в Косово виза вообще не нужна. Она найдет работу в гуманитарной организации, начнет выступать в телевизионных ток-шоу, сделает карьеру в европейской политике и войдет в список
– Скажите, Омар, когда вы видели мою маму в Ливии в последний раз, она уже была ранена?
Простой эффективный прием, но он не сработал.
– Я всю ночь ждал, что ты слетишь с катушек и застрелишь меня, – невозмутимо произнес он, – или зарежешь.
– Да, я нашла в углу свой кинжал… И все-таки скажите, моей маме часто приходилось видеть полковника Каддафи?
– Нельзя спать с пистолетом в руке, Медина, это харам.
Упрямый джихадист не собирался рассказывать про жизнь матери в Ливии. Или не знал, но нагонял таинственность. Нет! Такого просто не может быть!
– У вас снаружи верный мехари, а в голове встроенный компас, – она процитировала слова, сказанные им ночью. – Чего мучились? Скакали бы в свою пустыню, которую так любите.
Капля запрограммированного хамства была необходима, чтобы выбить упрямца из равновесия, немного позлить, а потом на контрасте одарить любезным тоном. Он ее опередил.
– Ты размышляешь, как бы уклониться от участия в захвате адмирала, – размеренно произнес Хомахи и покачал головой: мол, плохая идея.
Она вздрогнула; впервые рядом произнесли слово «захват», имея в виду, что это она и будет захватывать заложника. Раньше на ее родине в северном Йемене похищение не считалось чем-то некультурным, позорным. В былые времена тысячелетней традицией, неотъемлемой частью жизни горцев был киднеппинг. Заложник получал лучшее место у очага и самые вкусные куски мяса за общим столом. Таково было неписаное правило во всех племенах. И немудрено, ведь за-втра заложником мог оказаться любой из захватчиков. В семидесятые годы, восьмидесятые и даже девяностые, когда в Йемен наведывались иностранцы, была даже экзотическая опция для туристов – «похищение на три дня». Горцы устраивали «пленников» с комфортом в сельских домах-башнях, возили по самым живописным окрестностям, рассказывали местные героические байки, давали пострелять из разных видов оружия, пофотографировать. В начале нулевых ситуация изменилась. Через Аденский залив приплыли джихадисты из Сомали и других африканских стран. Они открыли горцам глаза. Оказывается, на заложниках можно заработать, если ставить их перед нешуточным выбором «жизнь или смерть», а еще экономить, понизив статус пленника до домашнего скота. Ее простые, как пехотная винтовка, соплеменники сердились, обижались, но вскоре переняли африканский опыт. Началось все с отдаленной провинции Саада, где в плен были захвачены инженер из Великобритании, семья врача из Саксонии с тремя маленькими детьми, две студентки медицинского факультета из Германии и учительница из Южной Кореи. Изуродованные тела немецких медсестер и кореянки были обнаружены позже в южной части страны. Супружеская пара врачей была также убита похитителями (двух маленьких детей удалось спасти силами местных спецслужб), а британский инженер пропал без вести. Она проходила практику в отделе госбезопасности, поэтому знала все ужасающие, мерзкие детали и с тех пор к захвату людей относилась очень плохо…
– Ты считаешь меня террористом? – вдруг спросил Омар Хомахи.
– На все воля Аллаха! – такой ответ должен был успокоить его. Для любого мусульманина это важные слова, позволяющие жить без лишних стрессов и нервотрепок.
– На мне нет ни одного теракта, – мягко и убедительно заявил он.
– Но разве не вы захватывали Тимбукту? – Инструктор Глен расценил бы заданный ею вопрос как лишний, непрофессиональный. Ну и пусть. И она добавила: – А резня в Агельхоке? Говорят, вы и ваши люди казнили там восемьдесят двух пленных солдат малийской армии.
