Тени наших дней полностью

Парень неохотно поплелся в ванную, принял душ. Он долго стоял под струями воды, тихо и мирно дыша, всматриваясь в тени, которые отбрасывали его голова и плечи. Волосы уже прикрывали уши. Может, отец был прав, и стоило подстричься? Может, это не его дело, и пусть не лезет со своими советами? Кир плеснул воды в лицо и зажмурился.

Здесь и сейчас. Здесь и сейчас.

– Дерьмо, – прохрипел он и выключил душ.

Чуть позже Кирилл не нашел упаковку с линзами в рюкзаке: собирался впопыхах. Тратить деньги на новый комплект не хотелось, да и сомневался он, что найдет подходящий в этом провинциальном городке. Выругавшись, он достал футляр с очками из верхнего шкафчика и нацепил на переносицу свои старые очки с круглыми стеклами, как у заядлого ботаника. Удивительно, но в школе его не дразнили. Наоборот называли «поэтом». В основном из-за фамилии, конечно. И все же очки вполне хорошо вписывались в его романтический образ.

– Жесть, – пробормотал он, рассматривая себя в зеркале. Прилизанные после душа волосы. Тонкая оправа стекол. Белая майка, которую он успел прихватить с собой. Кажется, Кир не только очутился в прошлом, но и стал прошлым. Не хватало еще идиотского пушка над верхней губой и синяка под глазом. Кажется, начиная класса с шестого, он не возвращался домой без ядреного фингала или разбитых костяшек пальцев.

Кирилл спустился на кухню и нашел на столе записку от отца: «сегодня в ночную, оставил деньги на холодильнике». Парень покосился на холодильник и действительно увидел две сложенные бумажки, прикрепленные магнитом. Интересно, папа и вправду забыл, что ему уже далеко за двенадцать, или просто решил окунуться в ностальгию?

– Спасибо, но… – Кирилл поджал губы, – я как-нибудь справлюсь.

Заварив крепкого чая, он вновь поднялся к себе в спальню и достал из рюкзака ноутбук. Уж что он не забыл бы ни при каких обстоятельствах, так это свой компьютер. Вся жизнь парня давно перекочевала в ярлыки и папки на рабочем столе. Как выяснилось, его жизнь весила двести пятьдесят шесть гигабайт.

Не считая двух терабайт на переносном жестком диске.

Отхлебнув горячего напитка и поправив на переносице очки, Кир принялся читать почту и составлять план работы. Учеба на последнем курсе института ничуть его не волновала. Он уже давно договорился со всеми преподавателями и появлялся на парах заочно, лишь бы не нарваться на неприятности в деканате. Основная же часть его существования протекала в издательстве, где он устроился на должность выпускающего редактора художественной литературы, и, если сначала рабочий процесс вызывал у парня головную боль, сейчас он смиренно выполнял миллион задач одновременно и уже не находил времени на сетования. Единственный минус, гигантский и досадливый минус, заключался в том, что у него не хватало времени на собственное творчество. Печатать Кирилл начал в шестнадцать, в тот же год, как переехал в Москву. Он всего-то хотел высказаться, а высказаться было некому, так что пришлось вываливать тонны линчивания на белые страницы. Этот необычный способ рефлексии в какой-то момент перерос в нечто большее, личное. Теперь Кир не разделял себя и свою фантазию, они сосуществовали, подпитывая один другого. Еще бы вернулось вдохновение. Импульс.

Парень обернулся, услышав, как в комнату ввалился Джамбо. Пес причалил к хозяину и невозмутимо облокотился мордой о его колено. Он вечно делал нечто подобное, когда ему было скучно. Хитрая псина. Не растеряла навыков даже спустя столько лет.

– Не начинай, – проворчал Кирилл, на что Джамбо жалостливо поскулил, – я занят. – «И я разговариваю с собакой». – Позже прогуляемся.

Джамбо нехотя отстранился, но потом устроился у него в ногах и мирно засопел. Почему-то этот звук подействовал на Кира успокаивающе, и он впервые за долгие годы взялся за работу без удручающей мигрени и желания разломать ноутбук на две части. Редактура – вещь тонкая, всегда нужно быть сосредоточенным. Перенимать чувства бумажных персонажей сложно, особенно если переводчик или автор не выполнили свои обязанности. Смешно, честно говоря. Хвалят переводчика, запоминают автора. Редактор же остается за кулисами, хотя без него не случилась бы та магия, которую обзывают «книгами».

Стянув очки, парень надавил на глаза и глубоко втянул воздух. Иногда ему казалось, что физический труд куда проще умственного. Он бы согласился разгружать машины, лишь бы не разгружать свалку несвязанных, глупых, а, порой, откровенно идиотических мыслей творческих гениев. Но кого волнует внутренняя тягомотина? Оценивают и любят внешние успехи. В том и заключается работа любого издателя – создать тренд, а не рассказать о сопутствующих трудностях, с которыми он сталкивался.