Тени острова Дронов полностью

  –  Идиот, – недовольно скривившись, сказал Назгул, – чуть не попал в меня. Неужели нельзя было всё сделать аккуратно? Заткни рот его женщине, только на этот раз, нежно. И исполняй то, что я тебе приказал. Сэм, ты оглох, что ли?

  «Тигр»-убийца неподвижно стоял, удивлённо глядя то на дробовик, то на поверженного Мэта, и тряс головой, словно его уши заложило от близкого выстрела.

  – Сэм, а ю ол райт? – осторожно взял его за руку стоящий рядом другой «тигр».

  – А вот хрен тебе! – весело сказал Сэм и в упор влепил ему смертоносный заряд картечи прямо в квадратную морду. Вопрошавший рухнул, как подкошенный – странным образом дрон его не стал принимать позу покоя.

  – Убить его!!! «Химеры», немедленно убить его! – Назгул лихорадочно задёргал свой дымящийся адский прибор, целя в «тигра», заговорившего голосом Мэта, и стал панически пятиться по бетонному пирсу вдоль подземной стоянки подводных лодок в сторону утробно урчащей глотки подземно-подводного тоннеля.

  – Что, дядя, страшно? – с бешеной веселостью улыбнулся Назгулу «тигр»-убийца. – И это ещё не всё. «Киски» – фас!

  И вселил Синего сразу во все десять белых лохматых точек...

    ---

    Всё прошедшее со своего последнего пробуждения время он пребывал в «нигде» и в «никогда». Это, вообще-то, «никакое» место всегда вызывало у него резко отрицательные эмоции. Хоть это и звучит несколько странно, но ненавистное «ничто» было для него хуже всего. Большую часть времени своего существования он пробыл именно там, а если учесть, что время в «нигде» тянулось в десятки, сотни и тысячи тысяч раз медленнее, чем время в реальном существовании, то по всей логике вещей, он должен был бы уже давно привыкнуть и смириться с таким положением дел. Но. Во время своего пребывания в «нигде» и в «никогда», он был просто напросто, никем и ничем, и потому, пребывая «там», ничего не мог поделать. Не мог видеть, слышать, разговаривать, думать и даже чувствовать. Как не мог и привыкнуть к такому существованию и уж, тем паче, смириться с ним. К тому же, попадая в реальный мир «оттуда», он ничего не помнил о своём пребывании там, в «никогда», и понятия не имел, где оно находится это его «нигде». Всё, что ему удавалось вынести из этого «нигде», было лишь слабое эхо вселенской, всеобъемлющей тоски и лёгкая тень ощущения бесконечной скованности и тесноты. И звенящее чувство бескрайнего моря времени, канувшего в бездонную пропасть безжалостного и неумолимого «никогда». И всё.

  Поэтому когда он ощутил себя состоящим сразу из десяти личностей, ликующему восторгу его не было предела. Правда, его существование в виде единой десятиликой ипостаси продлилось недолго – какие-то краткие доли секунды. Затем начался неминуемый распад. В силу естественного различия своих составляющих, единая личность стала рассыпаться на десять независимых – каждая со своей, стремительно развивающейся индивидуальностью, норовящей оторвать свой кусок от его единого «я». Чтобы удержать свою личность от такого стремительного распада он мгновенно сформировал телепатическую сеть и увязал все новые личности в плотный сегмент, подчиняющийся одному волевому центру. Этот волевой центр естественным образом включил в себя все десять новообразованных самостоятельных узлов и при этом сам распределился в них равновеликим образом. Что у него получилось в результате такого манипулирования со своими личностными индивидуальностями, предстояло осознать ему не сразу, и уж тем более, не сейчас. Время для этого ещё не пришло.

  Наконец, через долгую, долгую четверть секунды, во время которой он занимался собиранием себя и своих новых сущностей в единое целое, он смог осмотреться и сориентироваться в пространстве.

  Вначале он обозрел свою вновь созданную сеть – десять асинхронно пульсирующих радужных объёмных виртуальных узлов надёжно увязанных прямыми безусловными связями логической сети. Преобладающие в них синий цвет и кубический объём постепенно уходили по мере усиления индивидуальных различий и устремлений. Каждый узел превращался во что-то своё, с присущими только ему личностными особенностями, сохраняя при этом преемственность своему первоисточнику.

  Меня стало много и разно, с удовлетворением отметил он и обнаружил рядом с собой огромный, сияющий белой прохладной уверенностью и могучей силой духа, пульсирующий шар, излучающий животворную энергию добра.

  Он уже видел этот Шар в своём прошлом воплощении, но его смутно тревожило другое, более давнее видение. Он тогда тоже был не один, их было четверо и они постоянно искали... Что? И был ещё один большой Шар, красный тёплый шар... И они все были вокруг него и тоже питались от него медленно угасающей энергией жизни... И они все были одним целым... И они все чувствовали, что не могут жить без своего большого Красного Шара, как и он сейчас чувствует, что не может жить без своего Белого Шара, потому, что...