Яохань вздохнула и улыбнулась уголками губ. Её щёки всё ещё хранили тёплое воспоминание — как он волновался, когда вставлял шпильку в причёску. А у неё перехватило дыхание так сильно, что она даже не могла пошевелиться. И почему вдруг так сильно билось сердце?
На столике рядом лежал маленький плюшевый тигр. Байсюэ купила его по дороге назад. Сказала: «он похож на тебя» и начала лихо торговаться с продавцом, что было ещё более неожиданно, учитывая, как мало она разговаривала раньше. Яохань сначала показалось смешным, что Байсюэ сравнила её с этим тигром, но теперь, глядя на игрушку, вдруг поняла: у тигрёнка были те же упрямые брови, что и у неё в зеркале. Наверное, Байсюэ действительно видит в ней больше, чем она сама понимает.
Она притянула игрушку к себе. Эти маленькие подарки согревали напоминанием о полном чудес вечере.
Она даже представить себе не могла, чем закончится это странное путешествие. Столько раз хотела поговорить с Байсюэ, чтобы понять, зачем она взяла её с собой, почему это было так важно. Но до сих пор спросить не решалась, да и поведение богини не очень располагало к откровенным разговорам. До недавнего времени.
Что-то изменилось после той битвы с мёртвыми птицами. Байсюэ стала более человечной, и Юншэн стал мягче, перестал постоянно подкалывать Цзяньюя… Наверное, самое время поговорить.
Но сейчас — она закрыла глаза и легла, положив шпильку под подушку, как своё самое большое сокровище.
Яохань проснулась рано. Мягкий свет скользил по полу, пробиваясь сквозь щели в ставнях. Она приподнялась на локтях, засунула руку под подушку, достала шпильку с цветком сливы и улыбнулась. Сердце почему-то забилось быстрее, когда она крутила изящное украшение руке, любуясь переливами перламутра.
Сегодня они пойдут в храм. Туда, куда Байсюэ так упорно вела их весь путь.
И хоть никто не говорил прямо, в глубине души Яохань чувствовала: там произойдёт нечто важное. А она так и не успела поговорить с Байсюэ. Возможно, сегодня всё и выяснится…
После скромного, но уютного завтрака в «Журавле в тумане» Юншэн повёл их через арочный мост, вдоль канала, по которому неспешно плыли лодки.
— Ваньфу Цзинтан многие столетия был сердцем Поднебесной, — говорил он негромко, оборачиваясь через плечо. — Здесь принимали пророчества и вершили высшие обеты. Храм строили не смертные. Его заложили в эпоху, когда границы между мирами ещё не сомкнулись.
— И кто же тогда сюда приходил? — спросил Цзяньюй, всё ещё немного сонный. Накануне он никак не мог заснуть, всё думал о Яохань и как он обязательно возьмёт её за руку.
— Говорят, сам Небесный Император однажды появлялся здесь, — усмехнулся Юншэн.
Чем ближе они подходили, тем гуще становился поток людей. Воздух был тяжёлым от благовоний и наполнен звоном колокольчиков.
Но у самого подножия храма открылась странная сцена.
У стены, украшенной выгравированными символами защиты, несколько человек в пыльных одеждах стояли на коленях. Они били поклоны с такой силой, что слышно было, как лбом ударяются о каменные плиты.
— Он проснётся… он вернётся…
— Примите нас…
— Пустота — путь! Свет — иллюзия!
Прохожие ускоряли шаг, стараясь не смотреть. Один монах из охраны храма спокойно наблюдал, но ничего не делал.
— Кто они?.. — прошептала Яохань.
— Те, кто уже услышал голос, — сказала Байсюэ так тихо, что её слова донеслись только до Юншэна.
Он не отреагировал, только повёл их дальше — по ступеням, в зал, откуда раздавался звон гонга.
Храм возвышался перед ними, словно вырезанный из единой глыбы яшмы. Крышу украшали нефритовые журавли. У входа — пара изваяний львов, обвитых золотыми лентами. На одном из них ленты сползли, и, казалось, кто-то завязал ему глаза.
Юншэн медленно выдохнул:
— Добро пожаловать в Ваньфу Цзинтан.
Внутри их встретил идеальный порядок: сверкающий пол, на стенах — огромные фрески, изображающие сцены очищения, вознесения и победы света над тьмой. Терпкий аромат благовоний становился всё более невыносимым. Цзяньюй даже закашлялся, но испуганно закрыл рот руками, чтобы не издавать неприличных звуков.
В центре главного зала возвышалась статуя из светлого камня, украшенная позолотой. Это была женщина — стройная, с благородной осанкой. От неё исходило ощущение спокойствия и безмерного достоинства. Корона на её голове напоминала лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, и украшена позолоченными фениксами.
В руках она держала широкую чашу, из которой поднимался бесконечный столб дыма, сотканного из ароматических масел. Он не рассеивался, а продолжал клубиться в воздухе, окутывая статую словно облака. Над основанием пьедестала были вырезаны барельефы: сцены благословения, исцеления, защиты.
И в этой позе, в мягком повороте корпуса, в наклоне головы, в линии плеч — было что-то знакомое. Юншэн видел эту статую сотни раз, но его сердце всегда сжималось от болезненных воспоминаний.