Она хотела возразить, но он уже поднял руку — спокойно, неторопливо, как будто проводил пальцами по струнам циня. На ладони вспыхнул неяркий золотистый свет. Если бы даже кто-то из прохожих заметил, то принял бы за отблеск фонаря. Он сжал пальцы — и вновь раскрыл их, и на его ладони лежал тонкий браслет из полупрозрачного нефрита. Ни вычурности, ни лишнего блеска, только совершенная простота вещи, созданной из любви.
Юншэн молча взял её руку — левую, где пульс стучит в такт сердцу. Его пальцы, тёплые и уверенные, мягко обвили её запястье, и он аккуратно надел браслет.
Белый нефрит ласково лёг на кожу.
— В мире людей такое дарят возлюбленным… — прошептала она.
Юншэн кивнул.
— Так и есть. Ты — моя.
Байсюэ не ответила. Но в её взгляде было всё: растерянность, боль, благодарность, и хрупкая надежда.
Байсюэ стояла в полутени фонаря, когда заметила, как Яохань озирается, будто кого-то ищет. Девушка двигалась по улице легко, неся в руках свёрток с чем-то вкусным, а в волосах поблёскивала золотая шпилька. Сердце Байсюэ сжалось. Она помахала Яохань в ответ, и та тут же улыбнулась.
А я… — подумала Байсюэ, — я украду у неё всё это. Это счастье. Эту жизнь.
Юншэн стоял рядом, и хоть она ничего не сказала, он всё понял. Его рука легла ей на спину, тёплым, уверенным жестом, будто он чувствовал ту вину, о которой она не говорила вслух.
— Если мы проиграем, — тихо сказал он, — будущего не будет ни у кого. Не только у неё. Всё снова начнётся сначала. Все забудут. Все погибнут. И она. И ты. А так… у нас есть, пусть и призрачный, шанс.
Она медленно кивнула, не отрывая взгляда от Яохань.
Байсюэ и Юншэн пошли в сторону Яохань. Тут же возник и Цзяньюй с охапкой карамельных фигурок — купил на всех.
— Вы где пропадали? — спросила Яохань, вытаскивая из кулака друга фигурки по одной так, чтобы он их не уронил. — Только что было представление, и мы видели птицу, которая пела как человек!
— Мы любовались луной, — ответил Юншэн с лёгкой усмешкой. — Она, к счастью, пока не пела.
Они снова были вместе. На время — просто группа странников, идущих в одном направлении. И этого оказалось достаточно, чтобы вернуться в гостиницу под светом фонарей и тонкой луны, мерцающей в воде — такой далёкой, как несбыточная мечта.
***
— Не тормози, а то потеряем их, — сказал Юншэн, догоняя Цзяньюя, который украдкой поглядывал на Яохань. Они с Байсюэ как-то незаметно ушли вперёд, но задержались у витрины с игрушками.
— Я не торможу, — буркнул Цзяньюй, но шаг ускорил. Всё равно краем глаза продолжал следить за тем, как Яохань и Байсюэ с интересом рассматривали яркого тряпичного тигра. Если бы продавец знал, что его поделками заинтересовалась настоящая богиня, то-то бы удивился!
Они возвращались в гостиницу по улице чуть в стороне от главной площади. Город жил своей вечерней жизнью, но лавки постепенно начинали закрываться.
— Ты часто на неё так смотришь? — вдруг спросил Юншэн спокойно, как бы между делом, будто говорил о погоде.
Цзяньюй споткнулся от неожиданности вопроса, но тут же выпрямился.
— Что? На кого?
— На Яохань, — уточнил Юншэн с улыбкой, в которой не было насмешки, только тихое понимание.
— Я просто… забочусь о ней. Мы… друзья, — пробормотал Цзяньюй. — Я должен быть рядом с ней, мы с детства вместе.
— Конечно, должен. — Юншэн кивнул. — Но, знаешь, я тоже был другом одной женщины. Говорил себе, что просто защищаю, просто рядом, просто забочусь. А потом однажды проснулся — и понял, что даже смерть меньше пугает, чем мысль потерять её.
Цзяньюй молчал, глядя вперёд. Девушки всё ещё были у лотка, Байсюэ о чём-то переговаривалась с продавцом, а Яохань смотрела на игрушку в его руках с почти детским восхищением.
— Я не знаю, как ей сказать, — наконец признался он. — А вдруг ей не нужно ничего, кроме дружбы?
— Может, и не нужно, — легко согласился Юншэн. — Но ты же не только поэтому молчишь. Ты боишься, что тебе придётся изменить что-то в себе. Понять, что тебе уже недостаточно просто быть рядом. Что хочешь большего. А это страшно.
Цзяньюй фыркнул, но не возразил. И Юншэн добавил тише:
— Просто не жди, пока станет слишком поздно. Люди думают, что у них есть время. Но, поверь… его всегда меньше, чем кажется.
Он похлопал Цзяньюя по плечу и пошёл вперёд, смотреть, что же там за тигры такие волшебные, что девушки до сих пор не отошли от лотка.
Когда Цзяньюй догнал остальных, Яохань оглянулась и улыбнулась ему. А у него — сжалось что-то внутри.
Он больше не мог это отрицать.
***
Яохань сидела в своей комнате у столика и расчёсывала волосы перед отходом ко сну.
Перед ней лежала шпилька в форме веточки цветущей сливы. Перламутровые лепестки переливались в свете лампы. Она коснулась их кончиком пальца. До сих пор не верилось, что Цзяньюй её купил. Для неё. Просто так. Или… не просто?