Небесная Императрица, покровительница мира смертных до гибели богов. Её почитали с древнейших времён, когда ещё не было и намёка на приближение Пустоты. И эта фигура была будто отражением Байсюэ.
Не так. Это Байсюэ была её отражением.
В тот момент, когда Император — бог среди богов — отдал свою силу ради совершенного оружия, его разум, душа, воспоминания не могли не повлиять на облик создания из этой жертвы. Вряд ли он даже осознавал, что в час гибели думал только о ней — своей супруге, той, с кем делил трон, вечность и последнюю надежду. И Байсюэ, рождённая из боли, остатка небесной воли и отчаянной любви, невольно переняла черты той, кого он когда-то любил сильнее всего.
Байсюэ молчала, её лицо было безмятежным, но Юншэн почувствовал, как она затаила дыхание. Она никогда не знала ни Императора, ни Императрицы, ни других богов — все они отдали бессмертие, и их души навсегда рассеялись — ради того, чтобы появилась она.
***
Яохань всматривалась в возвышающуюся статую в центре зала.
— Она похожа на Байсюэ, — тихо сказала Яохань, не отводя взгляда. — Вы тоже это видите?
Её голос был неуверенным, будто она сама боялась признать очевидное. Цзяньюй посмотрел сначала на неё, потом на статую, нахмурился. Затем перевёл взгляд на Юншэна, который хотел было что-то сказать, но вдруг к ним подошёл монах в алом одеянии. Мягким, почти певучим голосом он произнёс:
— Благословение! Подходит час общения с богами. Хотите ли вы принять участие в обряде?
Яохань на миг перевела взгляд с Байсюэ на монаха, потом — на Юншэна.
— А что это за обряд? — спросил Цзяньюй с привычной настороженностью.
Монах склонил голову:
— Те, кто ищут ответов, приходят в Час Благословения. Иногда боги отвечают. Иногда — нет. Но если благословение будет дано, оно изменит вашу судьбу.
— Мы согласны, — спокойно ответил Юншэн.
Яохань слегка вздрогнула, а Цзяньюй пожал плечами и пробурчал:
— Ну, раз уж пришли — почему бы не попробовать.
Когда они последовали за монахом к задней части зала, Юншэн склонился к Яохань и негромко шепнул, так, чтобы слышала только она:
— После всё объясню. Обещаю.
Храм начал заполняться людьми, прослышавшими об обряде. Песнопения, изначально звучавшие где-то из глубины зала, постепенно усиливались, заполняя всё пространство. От монотонных звуков и резкого аромата благовоний закладывало уши и кружилась голова.
Паломники, участвующие в ритуале, стояли на коленях, образовывая ровные ряды, а сладковатый дым стелился по полу, цепляясь за колени змеиными кольцами.
Статуя Небесной Императрицы гордо возвышалась над всеми, её позолота отсвечивала медовой сладостью во вспыхнувших по бокам факелах. Где-то за спиной статуи беззвучно отъехала каменная плита. Из открывшегося прохода, ступая босыми ногами, вышла девочка — совсем маленькая, лет десяти, с завязанными глазами. Её длинные чёрные волосы были заплетены в сложную причёску, чем-то напоминающую крылья, и украшены золотыми цепочками, которые звенели при ходьбе. В руке она держала белоснежный пион с крупными лепестками.
Девочку вели двое монахов, но когда она оказалась в центре — они отступили. На плечах ребёнка чётко проступили фиолетовые отпечатки их пальцев.
Юншэн, чуть склонив голову, глубоко вздохнул, глядя на происходящее.
Девочка осталась стоять, и её губы шевельнулись:
— Тишина грядёт, — выдохнула она. — Из глубины, где нет имён…
Слова лились потоком, не прерываясь дыханием:
— Врата откроются. И тогда вам будет даровано благословение!
Девочка вскинула руку. Толпа замерла, следя за цветком, который поплыл в дымном воздухе.
Он упал, шлёпнувшись на каменный пол, прямо перед Яохань. Её окатил сладковатый запах. На миг показалось, что её зрение помутилось, когда она посмотрела на цветок — лепестки почернели по краям, а сердцевина раскрылась зубатым ртом из тычинок.
— Не трогай, — раздался голос Байсюэ, и Яохань вздрогнула от неожиданности: губы богини не двигались.
В это время девочка в центре начала медленно оседать. Монахи вновь подошли к ней, осторожно подхватили и унесли. Песнопения стихли.
Яохань вставала осторожно, стараясь не наступить на пион. Он всё так же лежал на каменном полу, лепестки чуть подрагивали.
Молодой служка подскочил с метлой и начал спешно подметать.
— Молодая госпожа, не бойтесь! Наш храм даровал вам благословение! Вас ждёт большая удача, – с улыбкой произнёс он и исчез так же быстро, как и появился.
Яохань спешно направилась к выходу, не дожидаясь остальных. Очень хотелось выйти на воздух.
***
Площадь перед храмом больше не была спокойной. Люди шептались. Кто-то спешно уходил. Но другие — наоборот — преклонили колени прямо на плитах, повторяя те же строки, что произнесла девочка. Глаза их были полны благоговения.
— Раньше здесь молились о мире, — сказал Цзяньюй, мрачно глядя на толпу. — А теперь — будто ждут, что мир сгорит.
Он перевёл взгляд на Юншэна.
— Это и правда было пророчество?
— Предупреждение.
— Подождите, – вдруг воскликнул Цзяньюй, дико озираясь по сторонам. — А где Яохань?
Она была рядом во время ритуала, только к выходу пошла чуть раньше. Но сейчас девушки нигде не было.