— Понимаешь, мне слишком часто приходится убивать, предавать, подставлять… Специфика службы. Мне приходится делать то, что я не хочу делать, но обязана, потому что это приказ. И у майора Макеевой, и у майора Плотниковой было много ситуаций, когда они могли спасти людей — десятки, сотни — от гибели, но не спасли, потому что таков был приказ… А потом, знаешь ли, это вошло в привычку — инертность к чужим неприятностям. Теперь я хочу помочь тебе, потому что ты помог мне, и потому что я так хочу.
Шон молчал, переваривая сказанное разведчицей. Та не стала ждать, пока его мысли сформируются в конечный клубок, и зашагала по проходу, раздавливая тяжелыми ботинками разлагающиеся останки.
— Пошли. Эти сволочи раздолбали мне всю электронику в шлеме, поэтому придётся искать твою подружку вслепую.
— Но…
— Не беспокойся, я помню примерное направление.
Не договорив, полицейский пошел следом, прикрывая спину Плотниковой. Про себя он размышлял о том, какие всё-таки странные создания эти люди. Они могут привыкнуть ко всему: к богатству и нищете, к добру и злу, даже к чудесам, если те случаются слишком часто. Они привыкают и перестают замечать. Привычки людей становятся врожденными рефлексами, а смена образа жизни приводит их в упадок, в замешательство, в растерянность.
Шон всего пару раз оказывался в ситуациях, по-настоящему критических, воспоминания о которых до сих пор заставляют волосы на голове хаотично шевелиться; и то, что происходит последнее время, его смертельно ужасает.
Мартина привыкла к постоянному риску, к адреналину, к выполнению конкретной задачи, и при этом — любой ценой. Она привыкла быть оружием, инструментом, скальпелем хирурга, отсекающим пораженные ткани, не задумываясь над последствиями своих действий.
Агент СОВРа — далеко, думается, не худший, — почему она решила помочь?
Если всё дело в человеческой солидарности — такого просто быть не может! Подобное явление давно отсутствует в расе хомо сапиенс, хоть и твердят иное.
Майор совсем не глупа, и лишний раз рисковать не будет, к тому же в данной ситуации она подставляет под удар и свою напарницу — та ведь ещё не на орбите, а ей наверняка требуется скорейшая медицинская помощь.
Даско и Кейси для неё никто, случайные знакомые. Пусть и пришлось пройти с ними огонь и воду, но этот факт её не обязывает.
Может быть, Мартина действительно посчитала, что раз Шон помог ей, то она непременно должна помочь ему? Долг платежом красен? Но как было сказано выше, майор не будет зазря рисковать, а оба похода в недра этого проклятого корабля сопряжены с громадным риском: в первый раз им повезло благодаря вовремя подоспевшему подполковнику (как, интересно, он их нашел?), но удача — явление преходящее…
Наверное, самым правильным ответом будет то, что майор Плотникова наконец-то почувствовала ответственность за людей, ради которых работает, ради которых подставляет свою шкуру.
Шону вдруг отчетливо представилась картина, в которой майор идёт по тончайшему лезвию ножа, такому опасно острому, что даже молекулы кислорода разрываются надвое при соприкосновении с ним. Майор идёт не постоянно, а иногда останавливается и убирает босые ноги с холодного равнодушного металла, но затем вновь путь продолжается до следующей передышки. Но в одном месте майор долго стоит на лезвии, размышляя, сойти ли, чтобы передохнуть, или сделать ещё пару-тройку шагов? Вдруг над её головой холодным светом вспыхивают слова: «Какая, к дьяволу, разница? Если суждено погибнуть на следующем шаге, то не всё ли равно, сейчас его сделать, или потом?» Слова замещают друг друга и растворяются, превращаясь в голубой туман, а майор идет дальше, так и не воспользовавшись своим правом на передышку.
Картина завладела сознанием полицейского лишь на секунду, но лопнула как мыльный пузырь, когда Тина указала на стену и произнесла:
— Попробуем здесь. Отойди.
Пулемет тихо загудел и разразился молниями выстрелов. Плоть стены взбухла, потемнела; во все стороны полетели влажные куски материи, противно шмякая при ударе о туннель.
Через пару минут очередной проход открылся. Он был необычным, потому что под большим углом уходил вверх. Освещение в нём оказалось гораздо ярче, чем во всех других, а температура воздуха внутри равнялась нулю градусов по шкале Цельсия.
— Блин, — только и сказала Тина.
Люди принялись карабкаться вверх, что было крайне неудобно в тяжелых и поврежденных скафандрах, но угол наклона постепенно уменьшался, подниматься становилось легче.
Когда проход вновь стал горизонтальным, перед ними предстал тупик. Такого ещё не встречалось в непостоянном лабиринте инопланетного корабля.
Лишь Тина направила пулемет с целью удлинить проход и дальше, как стена, преграждавшая путь, вдруг исчезла. Во всяком случае, офицерам показалось, что она именно исчезла. Находящееся за ней заставило солдат мгновенно ощериться пулеметами.
