— Нумерология? Магловедение? Прорицания? История магии? Астрономия? — я начал перечислять все предметы, на которых не требовалось применения магии. — Уход за магическими существами? Травология?
— Да уж, тебе не кажется, что это очень странный набор предметов для дальнейшего изучения? Профессор Флитвик уже вызывал меня на разговор по поводу тех экзаменов, что я планирую сдавать и кем вообще хочу быть, но я как-то смогла тогда избежать конкретики, не говорить же мне ему, что у меня уже есть профильное образование и учёная степень… И тебе не кажется, что с таким набором предметов кто-то что-то заподозрит?
— Тина, а когда тебя волновало мнение окружающих? — удивлённо переспросил я, понимая, что она действительно не планировала больше одного года учёбы здесь.
— А вы хорошо меня изучили, профессор Снейп! — рассмеялась Тина в ответ, а затем пристально посмотрела мне в глаза. — Ты правда хочешь, чтобы я осталась на шестой курс?
— Да, я очень этого хочу, — честно признался я.
— Тогда я ещё хорошенько подумаю над этим, — улыбнувшись, пообещала она, и тяжесть с моего сердца немного спала. — Знаешь, мне и самой нравится находиться здесь, в Хогвартсе. Пожалуй, ты прав, и я действительно могу попытаться сдать нужные экзамены. Но думать об этом я начну точно не раньше июня…
— Тина, в последнее время мне очень не нравится твоя легкомысленность, — немного раздражённо заметил я, пытаясь донести до неё всё, что накопилось у меня за время её последних выходок. — Когда я учился на пятом курсе, а потом и на седьмом, я начинал готовиться к экзаменам чуть ли не с сентября…
— Почему-то я нисколько не сомневаюсь в этом… — мечтательно протянула Тина, запрокинув голову вверх и рассматривая потолок, а потом резко выпрямилась и, развернувшись ко мне, переспросила, будто только сейчас осознала весь смысл моих слов: — Легкомысленность?
— Да, — я перечеркнул два последних предложения в работе и, отложив пергамент, внимательно посмотрел на неё. — Все эти шалости, проделки… Ты была такой серьёзной на каникулах, такой… взрослой, а сейчас… Я даже не знаю, что мне ожидать от тебя завтра.
— Серьёзной? — возмущённо повторила Тина. — Взрослой? Северус, не забывай, пожалуйста, что у меня три высших образования, я защитила доктора медицинских наук дважды и преподавала на кафедре нейрохирургии суммарно двадцать один год, то есть на шесть лет больше тебя! И это не считая двадцати четырёх лет постоянных операций.
В этот момент она впервые смотрела на меня с гневом, и я, изумившись тому, как моментально девушка-студентка превратилась во взрослую и самоуверенную женщину, удивлённо спросил:
— Но почему ты тогда ведёшь себя как неугомонный подросток, Тина?
— Да потому что мне это нравится, Северус! — она пододвинулась на край стола прямо напротив меня и наклонилась ближе. — Я же и сбежала сюда от всей этой серьёзности, от всей этой взрослой жизни с постоянными её проблемами. Ты думаешь, что я не понимаю, каково это, когда твои ожидания от сдачи экзаменов твоими же студентами сильно отличаются от реальных результатов этих экзаменов? Думаешь, я не знаю, каково это: до ночи проверять чьи-то работы, читать лекции, разжёвывать материал? Поверь мне, я знаю, что это такое. И я так больше не хочу. Я устала.
Тина выпрямилась и, вздохнув, продолжила свой монолог:
— Мои студенческие годы пришлись на предвоенные годы, и не где-нибудь, а в СССР. А заключительные экзамены я сдавала под шум взрывов, когда ко мне на операционный стол несли потоком десятки человек, и я прекрасно знала, что даже половина не доживёт до завтра. Как тебе такая подготовка? А потом я долгие годы преподавала, оперировала, строила из себя «серьёзного» человека… Знаешь, каково это, когда в тринадцать лет ты вспоминаешь, что буквально убила самого дорогого тебе человека своими словами перед смертью? Каково это вообще в тринадцать лет, когда вовсю идёт беззаботное детство, вспомнить, что ты безжалостная убийца, и тебе никогда не смыть с рук эту кровь?
— Тина, прости меня… — я встал со своего места и крепко прижал её к себе. Мне стало стыдно, что я вообще мог произнести те слова о легкомысленности. Мне стало стыдно, что я, привыкнув видеть Тину такой беззаботной, совсем забыл о её ужасно тяжёлом прошлом. — Прости…
