— Так это твои руки я чувствовала всё это время? — невероятно мелодичным голосом спросила Тина, и я изумился, насколько же она сейчас была похожа на Лестата.
— Ты чувствовала мои руки? — мягко переспросил я, прекрасно зная, что почти не отпускал их всё это время.
— Да… больше я не чувствовала ничего, кроме безумной боли… По твоим касаниям я отсчитывала время. Всего их было девяносто три, — искренне улыбнулась она, а потом добавила: — Ты выглядишь намного лучше, чем накануне…
Я поднёс её ладонь к лицу и, зажмурившись, поцеловал мраморную кисть.
— Ты тоже… — прошептал я в ответ, не открывая глаз.
— Северус… — в голосе Тины я различил ноты боли. Боли и вины. Я открыл глаза и внимательно посмотрел на неё. — Прости, что заставила так… переживать тебя… Я не специально, честно… прости…
И на её щеках вдруг появились два кровавых ручья. Я изумлённо смотрел на это зрелище, а Тина, заметив выражение моего лица, провела второй рукой по щеке, вытирая слёзы, и пояснила:
— Видимо, Лестат перелил в меня очень много своей крови. Я сейчас больше вампир, чем человек… Прости… Это пройдёт, нужно только немного подождать. Неделю, может, больше.
— Я никуда не тороплюсь, Тина… — прошептал я и, наклонившись, поцеловал её холодный лоб. — Только поправляйся, ладно?
— Договорились, — она вновь искренне улыбнулась, и я не знал, что мне ещё сказать ей. Мы так и просидели вдвоём до самого рассвета, держась за руки, пока не проснулась Поппи.
Перед самым моим уходом Тина робко спросила:
— Придёшь вечером?
— Конечно, — сразу пообещал я и, крепко сжав на прощание её каменную ладонь, направился к выходу из лазарета.
Вот уже три дня, пока я неусыпно дежурил у постели Тины, меня на занятиях замещала Минерва с Помоной. Но теперь я с чистой совестью мог вернуться ко всем своим прежним обязанностям, отметив про себя, что студенты не очень-то и расстроились моему временному отсутствию. Но настроение у меня было настолько замечательное, что я не снял ни одного балла за тот учебный день, что было совсем несвойственно для меня.
«Что ж, может, весь мой скверный характер и был из-за того, что рядом со мной до этого не было человека, такого как Тина, способного разбудить в моей душе такие положительные стороны личности, как доброта? — задавался я вопросом, направляясь к кабинету директора. — Да, с Тиной я стал определённо другим. Я точно стал лучше».
Дамблдор уже ждал меня, сидя за своим рабочим столом, заваленным письмами, пергаментами и книгами, а в самом углу лежала неизменная коробочка с лимонными дольками, от вида которой меня уже начинало подташнивать. Я присел на стул рядом с ним, и директор обратился ко мне:
— Здравствуй, Северус, — он посмотрел на меня бледными голубыми глазами поверх очков-половинок и задал наконец вопрос, терзавший его в последнее время: — Что ты думаешь по поводу всего того, что произошло за последние три дня?
— Тёмный Лорд уже интересовался Тиной до этого. Он спрашивал у меня про неё, просил показать воспоминания, — заметив, что выражение лица Дамблдора сильно изменилось, я сразу добавил: — Я тогда не придал этому особого значения, профессор Дамблдор. Поэтому и не рассказал вам. Я прямо спрашивал его, нужна ли Тина для того, чтобы получить то самое пророчество, но он ответил «нет». И это было правдой. Я это чувствовал.
— Почему же он тогда изменил своё решение? — задумчиво спросил Дамблдор, но этот вопрос и мне самому не давал покоя.
— Я не знаю, — честно ответил я, посмотрев в темноту за большими окнами в пол. — Я не получал никаких поручений от него по поводу мисс Велль.
— Что же он делал здесь, в Хогвартсе? — Дамблдор задал ещё один вопрос, как и предыдущий, терзавший мою душу всё это время. — Он почти пробил щит, а это очень древняя и очень сильная магия, Северус… Тина не слышала взрыва, значит, он произошёл уже после её падения. Что, что заставило его сделать это? Он хотел убить её? Хотел похитить?
— Не знаю… — у меня действительно не было мыслей по этому поводу. — Мне кажется, сэр, там был кто-то ещё. Тот, кто послал этого патронуса Лестату. Тот, кто спас её. Может, это заклинание предназначалось не Тине, а тому, другому?
— Может быть… — так же задумчиво ответил он, взяв в руки коробочку с лимонными дольками и отправив одну из них в рот. — Ты не спрашивал Лестата, кто раньше посылал ему патронуса-ворона?
— Нет, я пока не разговаривал с ним на эту тему, — снова честно признался я: за все три дня мы обменялись разве что дюжиной слов.
— Я попытался спросить его об этом, но он ушёл от темы… Это всё очень странно, Северус.
— Да… — задумчиво согласился я, отведя взгляд в сторону, ведь эти лимонные дольки были уже поперёк горла, — очень странно.
— Вот что, Северус, у тебя же сегодня занятие по окклюменции с Гарри, не так ли? — напомнил Дамблдор, и я кивнул в ответ. — Ты бы не мог воспользоваться этим обстоятельством и посмотреть, что именно увидел мальчик в тот вечер?
Я ещё раз кивнул, и он продолжил развивать свою мысль:
