Я незамедлительно ответила ему на поцелуй и сразу почувствовала такой знакомый вкус огневиски. Северус всего лишь был пьян, и от этой мысли на душе стало немного легче.
— Тебе нужно вернуться в лазарет, — сказал он и, взяв меня на руки, посадил на стул рядом со своим столом.
Сам же Северус подошёл к одному из шкафов, доверху заполненных какими-то склянками и бутылочками. Взяв одну из них, он сверился с названием на этикетке и, открыв пробку, выпил содержимое бутылочки. Северус постоял немного, оперевшись о шкаф вытянутой рукой, а потом уже ровной походкой снова подошёл ко мне.
— Теперь я в порядке. Честно, — произнёс он, и я, заглянув ему в глаза, действительно отметила, что тот был трезв. — Я отнесу тебя в больничное крыло. Я же обещал тебе, что приду. Иди ко мне.
Я послушно протянула руки, и Северус, подхватив меня, понёс обратно на больничную кровать. А я наслаждалась тем, что он был рядом. Что он всё-таки пришёл ко мне. Как и обещал. Что всё в порядке. Всё в порядке…
***
В последнее время я был сам не свой. Что-то заставило меня отклониться от моей цели. От цели, к которой я шёл долгие годы. И я знал, что это было. Кто это был. Тина.
Тина, словно стихийное бедствие, словно ураган вновь ворвалась в мою жизнь, перемешала все карты, перемешала все цели. А я же знал, что она вернётся. Знал. Но я даже не думал, что застану её. Лестат на её похоронах сказал мне, что она может родиться и через пять лет после своей смерти. Может через пятьдесят. И я думал, что потерял её навсегда.
«Но она вернулась. Вот она фактически передо мной. Я знаю, где она сейчас находится. Знаю, куда она может пойти. Знаю, где мне её найти, чтобы встретиться. Я знаю, что рано или поздно она сама придёт ко мне. Но хочу ли я этой встречи?»
Впервые за всю мою долгую жизнь, если, конечно, то время, что шло после смерти Тины, вообще можно было назвать жизнью, я не знал чего хотел. Я не мог ответить себе на вопрос, хотел ли я увидеть её снова. Я не мог ответить себе на вопрос, хотел ли я, чтобы она узнала, что сделала со мной. Но… Тина. Профессор Тиана Клодетта Реддл. Она моя жена, несмотря на те слова, которые тогда сказала мне. Она всегда будет ею, даже если ей это совсем и не нужно. А в том, что это было действительно так, я уже достаточно убедился: она так легко забыла меня и была сейчас с ним. Она легко нашла себе новую игрушку.
В эти дни, после того как я встретился с ней лично, меня бросало из крайности в крайность: то я отчаянно хотел появиться перед ней, хотел отомстить ей, хотел убить его, Северуса, ведь он был сейчас с ней, наслаждался её близостью; а порой я хотел оставить всё как есть, хотел оставить их в покое, хотел увидеть, как планомерно она бросит его так же, как бросила когда-то меня, и сбежит, хотел дальше идти к своей цели, к своей прежней цели, не обращая на них особого внимания.
Вот и сейчас я сидел в её старом кабинете и не мог понять, что же мне делать дальше. В последнее время я всё чаще приходил сюда, садился за рабочий стол и размышлял. Предавался меланхолии. Ностальгии. Ведь с каждой вещью, абсолютно с каждой в этой комнате было связано воспоминание. Я, словно наркоман, шёл сюда в надежде получить очередную дозу. Только вот дозу чего? Боли? Осколков былого счастья? Тени прошлого мелькали перед моими глазами, и я никак не мог остановить этот поток.
***
В тот день мой друг Дэнни неожиданно попросил меня поменяться с ним дежурствами: у него на днях родила жена, и ему не терпелось побольше времени побыть с ней и новорождённой дочерью. Обычно я редко менялся с кем-то сменами, ведь чужое дежурство всегда пройдёт намного хуже, чем прошло бы собственное, но в тот раз я уступил.
Дэнни уже не раз выручал меня, особенно тогда, когда настроение у нашего диктатора в мятного цвета костюме, так любимом ею, было совсем скверным. Если другому профессор Реддл могла простить какие-то промахи, то мне за них попадало в полной мере. И Дэнни, бывало, брал мои небольшие помарки на себя. Не скажу, что их было много, совсем даже наоборот, но я же тоже живой человек, хотя и перфекционист до мозга костей.
Кстати, Дэнни же и подкинул мне идею сделать нашей заведующей предложение. По правде сказать, он высказал это как шутку и даже и в мыслях представить не мог, что я рискну воплотить её в жизнь. Но я рискнул. Я всё больше понимал, что без неё вся моя жизнь тут же поблекнет и перестанет играть такими красками, какими она тогда играла. Теперь моим смыслом жизни было вечное противостояние с этой упрямой, не терпящей критики и малейших возражений в свой адрес женщиной. И в какой-то степени я был даже счастлив.
