В тот самый день, вопреки всем мыслимым и немыслимым законам, ночная смена началась очень спокойно. Ни одного экстренного поступления. Ни одного ухудшения у плановых и прооперированных. Я просидел в томительном ожидании каких-либо неприятностей около часа в ординаторской, а потом решил что могу наконец-то расслабиться и почитать что-нибудь полезное, как выразилась бы моя горячо любимая жена. В то время я всё ещё не мог смириться с мыслью, что вот уже пять месяцев как женат и что мы даже жили вместе почти три, начав сразу же после окончания ремонта в нашем особняке.
У меня были запасные ключи от кабинета Тины, она сама дала их мне на всякий случай, так что я решил воспользоваться этой замечательной возможностью и взять что-нибудь из её личной библиотеки, на которую уже давно смотрел с вожделением, но не мог даже близко подойти к ней, пока наша заведующая была в отделении. И я был очень удивлён, когда обнаружил, что дверь в кабинет не заперта, хотя своими глазами видел, как Тина закрывала её перед тем, как покинуть рабочее место.
Я осторожно приоткрыл дверь и приготовился уже задержать вора, но, увидев того, кто был внутри, замер на месте как вкопанный. За своим рабочим столом с кучей документов и папок сидела переодетая в голубой хирургический костюм Тина и, держа в левой руке чашку с кофе, правой рукой сосредоточенно делала пометки в листах бумаги, лежавших прямо перед ней. В том что в чашке был именно кофе, я не сомневался, так как сразу же уловил знакомый запах. Я с искренним недоумением шагнул внутрь кабинета и захлопнул за собой дверь, и Тина заметила меня и смущённо посмотрела в ответ.
Только вот вместо обычного осуждающего или сурового взгляда я увидел на её лице… вину. Тина смотрела на меня так, словно я застал её на месте преступления, хотя это я без приглашения зашёл в её личный кабинет. Я с крайним изумлением смотрел на свою супругу и не мог понять, что она здесь делает, ведь сегодня ни я, ни она не должны были выходить на ночное дежурство.
Словно угадав мои мысли, Тина растерянно пояснила:
— У меня накопилось много историй от ординаторов на проверку, и свои ещё написать надо… Вот я и решила сегодня вечером немного поработать…
От осознания того, что эта женщина, днём державшая в страхе всё отделение и пару соседних, а заодно и кафедру в университете, оправдывалась передо мной, я чуть не открыл рот от удивления. В тот момент я даже не знал, что мне следовало ответить и собрался уже развернуться и направиться обратно в ординаторскую с пустыми руками, как боковым зрением заметил на самом краю рабочего стола своей жены упаковку с ампулами. Тина, проследив за моим взглядом, сразу поняла, что я обнаружил то, что совсем не должен был видеть. И прежде чем она протянула руку, чтобы убрать коробку, я быстро подошёл к столу и взял упаковку в руку.
Прочитав название препарата, я пришёл в ещё большее изумление. На упаковке большими буквами было написано:
— Доктор Реддл, не могли бы вы отдать мне препарат?
И Тина протянула руку, но я лишь озадаченно посмотрел на неё в ответ, всё ещё держа ампулы в руках.
— Зачем? — твёрдо спросил я, пытаясь понять причину приёма психостимулятора.
— Я же сказала, что у меня много работы!.. — уже с раздражением в голосе ответила она, всё ещё держа перед собой руку. Помедлив немного, я всё же отдал ей упаковку, а затем таким же раздражённым тоном воскликнул:
— Но не настолько много, чтобы сидеть на работе целыми сутками! Я же лично слышал, как вы сказали вчера ординаторам, что отдадите им истории через неделю, а их всего-то восемь человек!
— Я не обязана перед вами отчитываться, доктор Реддл! — теперь в её голосе была уже знакомая мне сталь, и я действительно прекрасно понимал, что это так, и я не имел никакого права требовать с неё объяснений. Тина убрала ампулы в ящик своего стола и разгневано посмотрела на меня.
Но в тот момент я понял ещё кое-что. Меня внезапно осенило, почему она сидела в своём кабинете под действием психостимулятора и проверяла истории, которые могла бы проверить в любой другой день в рабочее время. «Как же я сразу не догадался?!»
Тина просто не могла заснуть… без меня. Вот уже три месяца, как мы стали жить вместе, почти каждую ночь весь дом просыпался от её криков. Вот уже три месяца я каждую ночь прибегал к ней в спальню и успокаивал её. Вот уже три месяца как каждую ночь её мучили кошмары. А я же видел в аптечке Тины транквилизаторы, причём довольно сильные. Но видимо, она так долго принимала их, что лекарства совсем перестали давать нужный эффект. И каждую ночь она заходилась в ужасной истерике, что мне, порой, далеко не сразу удавалось успокоить её.
