Двадцать часов я простоял у операционного стола, собирая ногу и борясь с шоком и его осложнениями. Пять суток после этого я регулярно дежурил в реанимации, ведь Тина всё ещё была без сознания и в крайне тяжёлом состоянии. Наконец, на шестые сутки, вечером, она всё-таки пришла в себя. Я хотел обрадоваться этому. Хотел. Но радость была совсем рядом со злостью.
«Чем ты вообще думала?! — я еле-еле заставил себя встать из кресла в углу и подойти к кровати своей жены. От злости я не мог заставить себя произнести хоть слово: я мог только смотреть на Тину, ожидая ответа от неё. Объяснений. — Чёрт возьми, как ты могла так безрассудно рисковать своей жизнью?! Зачем?!»
— Не надо так смотреть на меня, Том, — спокойно проговорила Тина на мой полный злости взгляд. Она просто не могла не заметить в нём злость, захватившую меня почти полностью.
— Чем ты вообще?.. — едва слышно прошипел я. В тот момент я не мог даже закончить свой вопрос до конца.
— Успокойся, всё же обошлось… — беспечно произнесла Тина, но в её взгляде тоже появилось напряжение. Она всегда начинала злиться, когда кто-то пытался читать ей нравоучения.
— Всё обошлось потому, что я приехал сюда… — так же шёпотом ответил я, а злоба уже вовсю захватила мой разум. — Всё обошлось только потому, что это я оперировал тебя…
— Ты мог не делать этого, — абсолютно ровным голосом бросила она и, откинувшись на подушки, закрыла глаза, показывая, что разговор на сегодня закончен.
Вне себя от злости я вышел из палаты и с такой силой захлопнул дверь, что стекло разбилось и разлетелось на маленькие кусочки. Пройдя десять метров по коридору, я заметил, как в мою сторону направляется Лестат.
— Как ты мог допустить это?! — я сразу же набросился на него и толкнул в грудь.
— Успокойся, Том, всё же обошлось… — они даже говорили одинаковыми фразами. И это взбесило меня ещё больше.
— Всё обошлось?! Да как ты вообще можешь такое говорить?! — так же как и Тине до этого прошипел я в ответ.
— Как я могу говорить такое? — с улыбкой повторил мой вопрос Лестат, а затем невозмутимым тоном пояснил: — Да если бы меня здесь не было рядом с ней, ты бы даже не узнал о том, что с моей сестрой что-то случилось. И сидел бы сейчас рядом с могилой своей жены и поливал слезами траву, выросшую на ней.
— Хочешь сказать, что ты мне таким образом оказал… услугу?! — ещё более тихим голосом уточнил я.
— Да! — он сохранял ледяное самообладание, и оно потихоньку передавалось и мне. Я решил послушать, что Лестат скажет в ответ, поэтому опустил руки и всё ещё разгневано посмотрел на него, а тот только усмехнулся, а затем философски заметил: — Хочешь ты этого или нет, со мной или нет, а она всё равно вытворила бы что-то подобное. И скажи «спасибо», что я был рядом и смог сообщить твои координаты.
Я с недоверием посмотрел на брата Тины, а он тем временем развивал свою мысль:
— Ты, скорее всего, даже не подозревал, какой образ жизни вела моя дражайшая сестрёнка до свадьбы с тобой, да и после, впрочем, но уже тайно. А я, находясь с ней рядом, могу хотя бы как-то оградить её от возможных проблем. И да, я честно не знал, что она не умеет кататься на горных лыжах. Мне она сказала, что умеет, мало ли что поменялось за годы моего отсутствия…
— О чём ты вообще говоришь? — с ещё большим недоверием спросил я, но глубоко в душе чувствовал, что Лестат говорил правду. И от этого ощущения мне всё больше становилось не по себе. Мы уже три года были как женаты, но, оказалось, я всё ещё не знал даже половины жизни своей жены.
— Ты же знаешь её историю, верно? — невозмутимо поинтересовался Лестат, и я коротко кивнул в ответ. — Ты правда считаешь, что Тина после всех событий в горах и войны сможет слезть с этой иглы?
— Какой?..
— Том, она же адреналиновая наркоманка, разве ты ещё не понял этого? — теперь он смеялся, а я всё больше чувствовал себя последним идиотом на Земле. — Я думаю, что и с тобой она рядом только потому, что вы постоянно ругаетесь и выясняете отношения. Адреналин. Ей нужен адреналин. Стресс. Постоянный. По-другому она уже не может. А если ты мне не веришь, то загляни как-нибудь на досуге в нашу с ней квартиру…
С этими словами Лестат достал из кармана небольшой блокнот и черкнул пару строчек ручкой, а потом протянул бумажку мне. Я взял листок в руки и недоуменно посмотрел на него.
