А ведь она ждала меня. Ждала. И теперь осознание этой простой истины, что она любит меня, что я нужен ей, поселилась в моей душе стальным стержнем. И я окончательно решил для себя, что сделаю всё, что возможно и невозможно сделать, чтобы Тина была со мной. Чтобы она ничего не узнала.
Так мы и лежали вдвоём до самого рассвета, погруженные каждый в свои мысли. Я грел её своим телом, а она, несмотря на холод кожи, дарила мне тепло совсем другого плана. Как же мне было спокойно в то предрассветное время…
Наконец, первые лучи начали пробиваться в огромные окна больничного крыла, и перед нами открылся изумительный вид: над безжизненным, голым лесом медленно выползало солнце, озаряя золотом всё вокруг. В том числе и снег, покрывавший землю, который в этот же момент заискрился, словно тысячи мельчайших осколков стекла, а бесконечная бледная лазурь небосвода переходила в нежнейшие оттенки розового и персикового.
— Наш второй рассвет… — донёсся до меня едва заметный шёпот.
— Не спишь? — ласково спросил я, прижав Тину покрепче к себе и легонько прикоснувшись губами к её правому виску.
— Нет… — повернувшись ко мне, ответила она с тёплой улыбкой на лице. — Днём высплюсь. Ты помнишь тот, первый?
— Конечно, — прошептал я, ещё сильнее приобняв её. — Но этот намного лучше. Как будто моя жизнь началась с начала, с чистого листа. Будто мне дали шанс исправить все свои ошибки…
— Знаешь, то же самое чувствовала и я, тогда, в первый рассвет, — мечтательно произнесла Тина, невидящим взглядом смотря вдаль. — Но ты как всегда прав: этот намного лучше.
Услышав это, я широко улыбнулся и поцеловал её ледяную щёку, а моя любимая только зажмурилась от удовольствия.
— Мне пора идти, — уже более грустным голосом прошептал я, ведь весь предыдущий вечер я потратил далеко не на подготовку к занятиям. И сейчас планировал за короткие часы утреннего приёма пищи хоть чуть-чуть наверстать упущенное. — Я приду к тебе вечером, сразу после пар, хорошо?
— Я буду здесь, — улыбнувшись мне, пообещала Тина. — Из-за меня ты, наверное, совсем забросил свои обязанности.
— Почти, — согласился я и, легко коснувшись губами её кожи, которая как будто стала мягче и нежнее, встал с кровати. — Пора исправлять эту маленькую оплошность. До вечера, мисс Велль.
— С нетерпением буду ждать встречи, профессор Снейп, — с тёплой и искренней улыбкой попрощалась со мной Тина, и я, приложив огромные усилия, так как совсем не хотел покидать её, направился прочь из больничного крыла.
Солнечный свет потихоньку начинал заполнять воздух в древних коридорах, и частички пыли, словно пыльца фей, медленно кружились в только им известном танце. Я даже остановился на несколько минут и как заколдованный смотрел, как золотистый свет, проходя сквозь цветные стёкла витражей, окрашивал каменные стены во все мыслимые и немыслимые цвета. И я впервые в жизни заметил, как же был красив этот древний замок изнутри, хотя и прожил здесь большую часть жизни. Но я ни разу не замечал всей этой красоты… Большинство обитателей школы уже проснулось и направлялось на завтрак, и всем тем, кто рискнул поздороваться со мной и пожелать мне доброго утра, я с теплотой улыбался и искренне желал того же, приводя окружающих в искреннее недоумение. Да, за эту ночь я точно стал другим. И только благодаря ей.
Наконец, спустя пятнадцать минут быстрого шага, я добрался до лестницы, ведущей в подземелье, и с удивлением заметил, что внизу меня ждал Лестат, одетый в этот раз в тёмные джинсы и чёрный джемпер. Спустившись, я вопросительно посмотрел на него, и Лестат сразу нетерпеливо спросил:
— Ты же догадался, Северус, кто послал этого ворона?
Улыбка сразу пропала с моего лица, и я уже более серьёзным тоном ответил:
— Да. Ты скажешь ей?
— Почему ты сам не рассказал ей всё до конца? — озадаченно поинтересовался Лестат, оперевшись ладонью о шершавую стену подземелья.
— Пойдём ко мне в кабинет, это не самое лучшее место для подобного рода разговоров, — оглянувшись, предложил я ему, и он быстро кивнул в ответ.
В полном молчании мы шли по тёмным коридорам подземелья, обители холода и темноты, и мне на минуту показалось, что всё, что я видел наверху, — это всего лишь сон, сказочный сон, а сейчас я наконец-то спустился с небес на землю, и суровая реальность, как стальные тиски, начинала меня душить. Но Лестат не решился сам говорить с сестрой на эту тему, видимо, и он подозревал что-то неладное, так что надежда маленьким солнечным зайчиком проблеснула передо мной.
Зайдя в кабинет и пригласив Лестата сесть рядом с рабочим столом, я расположился на своём обычном месте и, сделав глубокий вдох, спросил:
— Что ты знаешь про Тома, Лестат? На данный момент?
