Впрочем, я весьма умело и с пользой тратил все отпущенные мне часы. Вот уже несколько недель в выходные мне приходилось отлучаться из Хогвартса, чтобы как следует подготовиться к встрече в середине мая. У меня всё-таки получилось связаться с Горацием Слизнортом, моим старым учителем, который был весьма сведущ в интересовавшей меня теме. Но в письме я не мог спросить его обо всех интересовавших вопросах, поэтому договорился о личной встрече. К сожалению, на тот момент он был в длительном отъезде, поэтому предложил встретиться в начале мая, а именно десятого числа. Меня очень не устраивал этот вариант развития событий, ведь десятое мая — это очень поздно, но делать было нечего. Окончательно уточнив, что Гораций сможет встретиться со мной только десятого, я решил для себя, что в конце концов и это обстоятельство не так и плохо.
К тому времени я узнал практически всё, что меня интересовало, и беседа со старым учителем, так остро необходимая мне, могла только или подтвердить, или опровергнуть мои догадки. Так что я подумал, что не случится ничего страшного, если десятого числа, в субботу, я отлучусь ненадолго из замка. Несмотря на то что Дамблдор установил вокруг замка не одно защитное заклинание, я позволил себе добавить немного и от себя. У меня хватило магических сил наложить на школу очень древнее заклинание, чтобы ни один предмет, которого коснулась рука определённого человека, не мог проникнуть внутрь. Для этого мне потребовалось приложить немало усилий и ещё раздобыть одну из вещей, которых касался Том, но, к счастью, у меня было одно из тех писем, которые он дал мне в качестве отвлекающего манёвра. Именно поэтому я мог не опасаться, что Тина получит какое-либо послание от моего опасного соперника.
Шестнадцатого апреля, в субботу, состоялось очередное бессмысленное собрание, на котором мне пришлось присутствовать, и о котором я весь вечер искренне сожалел, потому как весь день до этого я почти не видел свою любимую супругу, а сейчас и дальше бездумно тратил драгоценное время. Правда, кое-что всё-таки было полезным.
В этот раз я отметил про себя, что Том выглядел очень… спокойным. Я бы даже сказал «слишком». Именно так выглядит знойный летний вечер перед самым началом мощной грозы, бури. Да, у него точно был запасной план, причём весьма хорошо продуманный. И это обстоятельство сильно беспокоило меня, хоть я и старался не выдавать эмоций. После собрания я как обычно встретился с Томом лично в его небольшом кабинете, но наш разговор был мало информативен. Пожалуй, самым полезным было то, что я узнал дату следующего собрания. Пятнадцатое мая. На день раньше, чем я предполагал, но всё же не так страшно.
Правда, чутьё чуть ли не кричало мне, что верить этому было нельзя. Что это тоже был отвлекающий манёвр. Что он мог начать действовать раньше. И та самая встреча с Горацием была главной проблемой, поскольку было бы верхом глупости оставить своё сокровище без защиты в такой опасный период. Но делать было нечего, встретиться со Слизнортом было вопросом жизни и смерти, так что я решил максимально обезопасить свой отъезд в тот день.
В конце апреля, на пасху, мы с Тиной, как она и обещала, слетали в Мельбурн на её виллу на берегу моря. Хотя каникулы длились всего неделю, можно было сказать, что это был полноценный медовый месяц. Несмотря на долгий перелёт наш маленький отпуск удался на славу: практически всё время мы или валялись на побережье, или купались в тёплой морской воде, или лежали в кровати и наслаждались друг другом. За время пребывания в солнечной Австралии к моей горячо любимой супруге вернулся её прежний бронзовый загар, и даже я умудрился немного загореть несмотря на все принимаемые меры против этого.
Как же мне не хотелось возвращаться второго мая обратно в дождливую Англию! Возвращаться во весь этот кошмар, во всю эту пучину томительного ожидания развязки, которая тянулась вот уже почти три месяца. Те дни, которые остались у меня в запасе, можно было пересчитать буквально по пальцам, и я с ужасом смотрел на тот самый календарь, который до сих пор висел в классе за моей спиной. В последнее время я завёл у себя привычку зачёркивать прошедший день, хотя ничего уже больше не отсчитывал. Но визуальное представление времени, прошедшего и оставшегося, немного успокаивало меня.
Да, не зря я сравнил состояние своего противника со зноем перед грозой. Именно такой же зной стоял и все эти дни, со второго по девятое мая, с каждым днём всё усиливаясь и усиливаясь. Наконец, утром десятого мая, сразу после завтрака, я как в последний раз поцеловал Тину перед уходом и отправился на долгожданную встречу к старому учителю. Как в последний раз… можно сказать, что это и был последний раз, когда я целовал свою жену, ведь в тот самый роковой день, десятого мая, грянула буря, разбившая вдребезги весь привычный мир. И не только мой.
***
