Чем ближе приближался май, тем лучше я начинал себя чувствовать. Та небольшая рана, нанесённая моим опасным соперником, с каждым днём затягивалась всё быстрее и быстрее, а разум всё тщательнее и тщательнее продумывал ответный ход. С каждым днём на меня всё сильнее и сильнее накатывало спокойствие и в какой-то мере даже умиротворение. Я словно был дирижёром, стоявшим перед огромным оркестром, и каждая флейта, каждая скрипка, каждая труба и даже колокольчик звучали именно так, как было нужно мне. Правда, в этой идиллии было одно большое «но». Тина.
В тот раз я даже и не планировал следить за ней, но это воспоминание само вдруг предстало перед глазами, когда я поздно вечером стоял на Тауэрском мосту и наблюдал за происходящим вокруг. Видимо, оно настолько потрясло мальчишку, что его подсознание невольно переживало его ещё раз, уже во сне. И я переживал его вместе с ним.
Перед моими глазами развернулась весьма интересная картина: Тина на весь Большой зал заявляет, что её зовут доктор Тиана Клодетта Снейп, а потом одним резким движением ломает руку какой-то странной женщине в ужасного цвета пушистой кофте. Насколько мне было известно, именно эта женщина была теперь новым директором Хогвартса, ведь из-за крайне необдуманных действий этого недотёпы Поттера у министерства появился лишний повод повесить на него пару серьёзных обвинений, которые старик Дамблдор благородно взял на себя.
Моя жена определённо была права, когда однажды сказала, что мне по жизни постоянно везёт. Я уж думал, что после её смерти удача совсем было отвернулась от меня, но нет. По случайному стечению обстоятельств Дамблдор был вынужден покинуть пост директора, что не могло меня не радовать, хотя я и не надеялся, что он покинул школу. Но теперь старик временно ушёл в тень, что давало мне немного больше пространства для манёвра.
Но больше всего меня, конечно, поразило то, что Тина причинила тяжёлый вред другому человеку, причём прилюдно и, главное, умышленно. Мне всегда казалось, что я был единственным человеком, который мог довести её до белого каления, но надо же! По сравнению с тем, что я только что увидел, до этого она вела себя как божий одуванчик. Тина, конечно, отличалась весьма стервозным характером и долгие двенадцать лет держала всё отделение в ежовых рукавицах, когда была заведующей, но она никогда не угрожала никому расправой, по крайней мере, так явно. И она точно никогда до этого не ломала ни одному из своих подчинённых руки.
Я даже до этого и представить не мог, что можно вот так, за несколько секунд одним резким движением переломить и лучевую, и локтевую кость в дистальной трети. И что это могла сделать такая хрупкая и ранимая девушка, как Тина, поскольку сорок лет назад уже я по неосторожности сломал ей руку, за что потом целый месяц исполнял любой её каприз и всю бумажную и не только работу, потому как очень боялся, что Тина от меня уйдёт. И мне казалось, что в этой жизни она была такой же хрупкой и ранимой, судя по воспоминаниям Снейпа, но… неужели, её рассказы про горы — это правда? Неужели она действительно опасная наёмная убийца в прошлом?
Хотя я пару раз видел, как метко моя супруга стреляет и кидает ножи, никогда бы не подумал, что она может этими самыми ножами причинить кому-то реальный вред, несмотря на то, что она как-то раз пыталась убедить меня в обратном. Всё то время, что мы были знакомы, профессор Реддл только и делала, что спасала человеческие жизни, причём отчаянно и самозабвенно, а в этот раз… В этот раз она, похоже, тоже спасала чью-то жизнь, ведь началось всё с какого-то мальчишки с окровавленной рукой, но вот методы спасения… Надо же! Эта чертовка опять спутала мне все карты!
«Хотя какие карты? — вдруг поймал я себя на мысли, наблюдая за тёмной водой Темзы. — Разве я не играю в шахматы с Северусом?»
Но на самом деле, именно с этого момента я осознал, что надежда заставить Тину умолять меня о пощаде для Снейпа, как оказалось, действительно её законного супруга, резко пошатнулась. Я вдруг осознал, что эта чертовка, эта дьяволица в любой момент может опрокинуть нашу доску и раскидать на ней карты для того, чтобы уже втроём сыграть в её любимую игру — покер. А я прекрасно знал, что играть с ней в покер — гнилое дело, поскольку в картах, в отличие от всех остальных сфер жизни, ей везло как никогда. И в этом случае даже я не мог рассчитывать на свою необыкновенную удачу.
«Как она отреагирует на новость о том, что я жив? — задавался я вопросом, смотря в непроглядную темноту весенней ночи шестнадцатого апреля, ожидая, когда Снейп поднимется ко мне в кабинет для небольшой беседы, нашей последней беседы. — Смогу ли я отомстить ей? А не использует ли она Снейпа так же, как использовала меня в прошлый раз? И будет ли тогда разумна смерть моего сотоварища по несчастью под названием «Тина»? Смогу ли я причинить ей боль этой самой смертью? Или она сама убьёт и его, и меня?»
