«Что ж, теперь я хотя бы знаю, что это всё ещё нескоро закончится, — подумал я, направляясь по воздуху прямиком к замку. — Но гораздо проще будет уничтожить остальные крестражи, когда сам Том уже будет… мёртв».
Я опустился на землю и быстрым шагом направился в холл замка, но, как только переступил порог школы, мне навстречу бросился Долгопупс, до этого сидевший на ступеньках главной лестницы. И моё сердце практически остановилось, когда я увидел его выражение лица, хотя тот ещё даже не начал говорить. Я внезапно понял, что в кабинете Дамблдора меня уже никто не ждёт.
— Профессор Снейп! — выкрикнул он, подбежав ко мне. — Тина!..
— Что с ней? — тихо спросил я, смотря невидящим взглядом прямо сквозь него. В этот момент я понял, что, как бы ни старался, опоздал.
— Она куда-то уехала! Кто-то прислал ей эти красные розы, сразу после обеда, и ещё там была записка, её нашла Джинни… — сбивчиво стал объяснять Долгопупс, но я сразу остановил его:
— Где сейчас эти розы и записка?
— Тина… она унесла их в вашу комнату… — растерянно ответил он, и я бегом направился в свою спальню, уже не обращая на него никакого внимания.
Я сразу заметил их, как только вошёл в комнату. Шесть великолепных, кроваво-красных роз с обрезанным от шипов длинным стеблем лежали на нашей кровати, а в воздухе витал неземной аромат, который уже успел пропитать всё вокруг. Я растерянно сел на кровать и взял один из бутонов в руки.
«Тина была права, — словно находясь в трансе, подумал я. — Очень редкий сорт роз… Я никогда таких не видел. Как же он мог обойти мою защиту?»
— Кто именно принёс эти розы? — безразлично спросил я Долгопупса, который следом за мной вошёл в нашу с Тиной спальню.
— Это был… патронус. Ворон, — со страхом в голосе ответил он, сразу поняв, что произошло что-то ужасное.
Услышав это, я нервно рассмеялся в голос. «Патронус. Защитник. Том смог создать такого мощного патронуса, что тот легко донёс букет до школы, словно почтовая сова, — рассуждал я про себя, всё больше погружаясь в оцепенение. — Мои защитные чары действуют на всё, кроме патронуса. И не могли они на него действовать, никому же и в голову не придёт защищаться от защитника».
Я тоскливо окинул взглядом нашу спальню и заметил на стуле рядом с туалетным столиком моей жены джинсы, в которых Тина была с утра.
«Видимо, она переоделась в мотоциклетную одежду, прежде чем уехать», — догадался я, а затем встал с кровати и на ватных ногах подошёл к стулу и взял штаны в руки.
— Тина… она убрала ту записку… в карман джинс… — проследив за мной, пояснил Долгопупс, и я, проверив правый карман, действительно нашёл внутри кусок бумаги.
На одной стороне были какие-то непонятные записи и фраза, написанная рукой Тины. Я сразу догадался, что это, видимо, был кусок из работы Тома, которую она когда-то давно проверяла, хотя впервые увидел почерк своего «господина», потому как он никогда и никому не писал ответных писем.
«Как же он хорошо всё продумал, — сокрушался я, тяжело вздохнув и перевернув записку. — После таких доказательств и вопросов быть не могло, кто за этим всем стоит…»
Прочитав текст, я подошёл обратно к кровати и сел на неё, закрыв руками лицо.
«Вот как ты решил выманить её отсюда, — размышлял я, понимая, насколько чудовищную ошибку совершил, когда решил покинуть школу именно сегодня. — Она сделает что угодно, чтобы спасти меня. Точно так же как сделала это уже однажды… ради тебя, а ты даже и не подозреваешь об этом… Отдаст свою жизнь. Почему, почему, Тина, ты не сказала мне, насколько важная сегодня дата? Почему я оставил тебя одну именно сегодня?»
— Профессор Снейп… — нарушил молчание мой помощник, сделав один шаг мне навстречу. — Я должен сказать вам ещё кое-что. Когда Тина прочитала записку, то она выкрикнула… она закричала: «Их должно быть семь!» А потом куда-то уехала…
— Да, я знаю, Невилл, — растерянно ответил я, даже не посмотрев на него. — Их должно быть семь. Спасибо. Спасибо, что рассказал мне обо всём. А сейчас… оставь меня, мне нужно подумать.
— Она в опасности? — нервно спросил Долгопупс, и мне всё же пришлось посмотреть ему в глаза.
— Да. Ты даже не представляешь, в какой.
— Как её спасти?! — отчаянно воскликнул он с перекошенным от страха лицом.
— Ты тут ничем не поможешь, Невилл, — без единой эмоции сухо ответил я. — Ничем. Я… я сам займусь этим.
— Но Дамблдор!.. — Долгопупс собрался возразить мне, но я не дал ему такой возможности.
— И он ничем не поможет. Ничем. Дай мне подумать, прошу тебя! Времени почти не осталось…
Тот несколько минут смотрел на меня с широко открытыми глазами, а потом послушно вышел вон из нашей спальни. Всё ещё находясь в ступоре, я взглянул на часы, висевшие на стене.
«Пятнадцать минут седьмого», — проговорил я про себя.
