— Нет, нельзя, — ещё более раздражённо возразил Том, закончив круг и встав напротив меня, а я в его глазах заметила тот самый огонь упрямства, который постоянно горел у талантливого и невероятно упрямого хирурга, которым он был когда-то давно.
— Можно, — со сталью в голосе ответила я, выпрямившись и пристально посмотрев ему в глаза, — только ты обычно использовал этот зажим, а другие…
— И только у меня обычно получалось… — упрямо начал говорить мой бывший ученик, но я с не меньшим упрямством в голосе перебила его:
— Не только у тебя…
— Ты же сама сказала в «Амортенции»!.. — даже не собираясь сдаваться, воскликнул он, немного повысив голос, но я вновь не дала закончить ему предложение и быстро произнесла:
— Мало ли я что сказала!.. Я вообще… много чего говорила… лишнего, — но, поняв, что ещё немного, и мы начнём прилюдно ругаться, а все наши ссоры обычно быстро заканчивались… не совсем прилично, я, взяв себя в руки и присмирив немного гордость, дипломатично предложила: — Знаешь, на самом деле, мы могли бы обсудить этот вопрос… я имею в виду применение инструментария в той конкретной клинической ситуации… наедине.
— Конечно, солнышко, — улыбнувшись, любезно согласился Том, опять начав ходить по комнате, — любой каприз, я сегодня добрый. И мы могли бы обсудить ещё и змей… если тебе, конечно, интересно.
— Эм, инструментарий мне как-то более интересен, если честно, — совершенно не собираясь вновь возвращаться к этой теме, уклончиво заметила я, взяв в руки стакан и снова сделав глоток крепкого алкоголя. — Конечно, всё течёт, всё меняется… как сказал Сократ, но кое-что всё же остаётся неизменным.
— Это сказал Гераклит, дорогая, — невозмутимо поправил Том, но дух упрямства уже зародился в моей душе.
— По-моему, это всё же сказал Сократ, — уже более твёрдо повторила я, нисколько не сомневаясь, что была первым человеком среди его окружения, посмевшим с ним спорить.
Но Том лишь с усмешкой посмотрел на меня, наигранно вздохнул и, не закончив очередной круг вокруг стола, быстрым шагом направился прямо ко мне, а в его руках вдруг оказалась небольшая книга в простой чёрной обложке. Честно, чего-чего, а книги в такой драматичный момент я точно не ожидала, но он полистал её немного, а потом нашёл, видимо, нужную страницу и с громким хлопком положил на стол прямо передо мной. Приподняв одну бровь, я недоуменно посмотрела сначала на открытую книгу перед собой, потом на излучавшего невероятную уверенность Тома, но тот лишь взглядом указал на жёлтые страницы.
Мигом поняв намёк, я выпрямилась и склонилась над книжкой, но долго скользить по ровным строчкам печатного текста мне не пришлось: на развороте были короткие фразы, написанные курсивом, причём сначала на латыни, а потом на английском. И вторая же фраза гласила: «
Чтобы хоть как-то сохранить остатки достоинства, я вновь склонилась над книгой и как ни в чём не бывало сказала:
— Надо же, как интересно! Каким, оказывается, мудрым человеком был Гераклит… «В одну реку нельзя войти дважды»… это тоже его, кстати.
— Да, я знаю, — стараясь не выдавать смеха, ответил Том, а я опять поджала губы и пролистала несколько страниц сборника афоризмов. Том же, с улыбкой покачав головой из стороны в сторону, снова принялся прохаживаться по комнате.
— Ой, смотри какая интересная фраза! — воскликнула я спустя несколько секунд, зацепившись за другие строчки. — Ни в чём не ошибаться — это свойство богов, но не человека. Это сказал…
— Демосфен, — уверенно закончил он предложение, и я оторвалась от сборника и выразительно посмотрела на Тома, ведь он совершенно правильно назвал автора.
— Это любой дурак знает, — высокомерно хмыкнула я, но Том вдруг остановился за спиной одного из мужчин и насмешливо проговорил:
— Антонин, а ты знал, что эта фраза принадлежит Демосфену?
— Нет, мой лорд, не знал, — немного замявшись, ответил тот, но в его голосе слышались весёлые нотки, а ещё более они усилились, когда он мельком посмотрел на меня с поджатыми губами.
— Поздравляю, Антонин, по мнению моей горячо любимой супруги, ты не дурак, — проговорил Том на удивление ровным тоном, хотя в его словах и слышалась неприкрытая ирония. Несколько человек прыснули, тут же закрыв рот рукой, чтобы сильно не выдавать смеха, а я ядовито проговорила, чтобы хоть как-то ужалить кое-чьё раздутое эго:
— А я и не подозревала до этого, что ты такой знаток мыслителей Древней Греции…
— У меня широкий круг интересов, дорогая, — всё ещё посмеиваясь, сказал он.
