— Вот как! — заливисто рассмеялся Том, а девочки удивлённо смотрели на меня, видимо, им и в голову никогда бы не пришло, что кто-то может сказать что-то подобное… тому, чьё имя боялись произносить не одно десятилетие. — Как же приятно слышать комплименты от своенравной, упрямой, не терпящей ни капли объективной критики в свой адрес стервы, которой абсолютно наплевать на окружающих людей, которым она далеко не безразлична. И кстати, мне в этом году исполнилось семьдесят, мальчишка, серьёзно?
— Слушай, да, вот по тебе сразу можно определённо сказать, что тебе семьдесят, — съязвила я, а люди вокруг тихо рассмеялись. — Давно в зеркало смотрелся?
— Недавно, — усмехнувшись, ответил Том. — Да, может, я и выгляжу немного младше своего возраста…
— «Немного», — хмыкнула я, поскольку сейчас ему можно было дать максимум лет двадцать пять — двадцать восемь.
— Ну да, конечно, я же и забыл, что тебе нравятся более… зрелые мужчины, а не вчерашние школьники, — ехидно заметил он, и всё больше людей отвлеклись от своих дел и с интересом слушали наши пререкания. — Такие, как Северус, например.
— Ты как всегда прав, дорогой, — широко улыбнулась я, потому как мой нынешний муж действительно отвечал всем моим пожеланиям относительно противоположного пола. Северус же слегка покачал головой из стороны в сторону, видимо, ему не очень нравилось, что мы вот уже в который раз пререкались из-за него, хотя ему, несомненно, льстили мои слова.
— Знаете, девочки, я бы на вашем с осторожностью слушал советы относительно отношений от вашей подруги, которая пять раз побывала замужем. Пять раз, мне даже эту цифру трудно представить! — Том опять обратился к моим соседкам, и те теперь широко улыбались в ответ, ведь этот мерзавец прекрасно умел расположить к себе публику, тем более что он снова был чертовски красив, как я выразилась в начале года.
— Знаешь, если учитывать то обстоятельство, что я побывала замужем пять раз за последние триста лет, то получается, что на каждый брак приходится по шестьдесят лет, — надменно возразила я, отчётливо уловив намёк о моей ветренности.
— Шестьдесят лет! — со смехом повторил Том. — Мы с тобой были женаты семь лет, и что-то мне подсказывает, что это был твой самый продолжительный брак… Или Лестат меня пододвинет?
— Нет, братишка, мы были вместе пять лет, — братец в эту же секунду материализовался посреди лазарета, а потом дружелюбно пожал руку Тому и Северусу. — Так что ты прав, ваш брак был самым продолжительным. Или хотя… сколько ты там была с тем наркобароном?
— Наркобароном?! — едва выдавил из себя Том, громко смеясь, а я рассерженно воскликнула:
— Заткнись, Лестат.
— Ну уж нет, дорогая, рассказывай, мне теперь стало очень интересно, единственный ли я в твоей жизни мерзавец или были и похуже, — продолжал смеяться Том, а я поджала губы от недовольства, поскольку та история была ещё позорнее моего знакомства с братом.
Только вот теперь все с крайней заинтересованностью смотрели на меня, даже Северус, и я сразу поняла, что если начну сопротивляться, то получу такой отпор, с которым точно было не справиться. Да и тем более если не я, так Лестат всё расскажет, только за моей спиной, так что издёвок точно было не избежать.
И, смирившись с этим печальным обстоятельством, я ядовито заметила:
— Нет, второго такого мерзавца, как ты, найти будет очень трудно.
— Куда же мне до паиньки Северуса, — усмехнулся Том, но, заметив выразительный взгляд зельевара, сразу добавил: — Прости, Северус, но мне очень хочется услышать эту историю. И не надо врать, что тебе нет.
— Да, мне тоже любопытно, — вежливо ответил тот, переведя взгляд с Тома на меня, и мне от его красноречивого взгляда стало ещё больше неловко.
Закрыв рукой на минуту глаза, я судорожно соображала, как бы рассказать ту историю без… лишних подробностей, как тут слово вновь взял Лестат:
— Ну же, Тинь-Тинь, хватит тянуть кота за хвост. Просто скажи, что ты вышла замуж из-за бриллианта в четыреста карат…
Но он не успел договорить, так как громкий смех Тома было трудно перебить.
— Ты серьёзно вышла замуж за наркобарона из-за бриллианта? — едва смог выдавить из себя он, а я разгневанно посмотрела на брата.
— Что? — как ни в чём не бывало спросил он, сев неподалёку от Тома с Северусом. — Давай уже, рассказывай, или это сделаю я, только сама понимаешь, смеха будет в два раза больше…
— Подожди, подожди, Тинь-Тинь, — не унимался Том, поудобнее усевшись на своём рабочем столе. — Сначала скажи, какой по счёту это был муж?
— Второй, — процедила я сквозь зубы, искренне ненавидя в этот момент и его, и своего братца, который не мог держать язык за зубами.
— Так, если учитывать, что Лестат — первый, я муж номер четыре, а Северус — номер пять, то… кем был третий? — полюбопытствовал Том, и я, поджав губы, тихо ответила:
— Его правой рукой.
— Кого? Наркобарона? — со смехом в голосе уточнил Том, и я, сделав глубокий вдох и не менее глубокий выдох, сказала:
— Да, муж номер три был правой рукой наркобарона.
