— Но умер он всё равно сразу после того, как узнал о моей смерти, — еле слышно выдавила из себя я, а одна слеза всё-таки сорвалась с ресниц и упала на гладкую поверхность стола.
— Потому что он очень сильно тебя любил, — тихо проговорил Том, чуть крепче сжав мою руку. — Я сам чуть не поседел в тот день… и поседел сейчас, когда чуть не потерял тебя второй раз. Но ты не виновата в этом.
Я лишь тяжело вздохнула, а потом улыбнулась сквозь слёзы и принялась отщипывать небольшие кусочки от надломанного круассана.
— И долго ты думал в моём кабинете, как стоит поступить?
— Весь январь, — усмехнувшись, ответил Том и вновь приступил к завтраку.
— А почему ты не раскрылся мне ещё тогда, в «Амортенции»? Мерзавец, я же чувствовала, что это ты, чувствовала!.. Но не поверила своим ощущениям, — теперь моя улыбка была более уверенной, и в ответ до меня донёсся тихий смех.
— Я боялся, что ты меня прогонишь, — честно признался он, и я, оторвавшись от круассана, пристально посмотрела на него и усмехнулась:
— Надо же, великий Лорд Волан-де-Морт — и боялся…
— У каждого свои слабости, Тинь-Тинь, — философски заметил Том, отрезав очередной небольшой кусочек яичницы ножом.
— И какие же слабости у тебя? — удивлённо поинтересовалась я, на что сразу же получила исчерпывающий ответ:
— Ты. По-моему, это было очень хорошо видно десятого числа. Я был готов при всех упасть перед тобой на колени… почему ты так поступила, Тина? Я же всего лишь хотел поговорить с тобой… несмотря на то что написал тебе в той чёртовой записке. Ты же прекрасно знала, что я не рискну причинить тебе боль…
— Я боялась, что ты убьёшь Северуса, — прошептала я с противным привкусом горечи, хотя вроде только что чувствовала невероятный вкус так мной любимого шоколада. — Ты прав, у каждого свои слабости…
Мне не надо было говорить, кто был моей слабостью, это и так было понятно. Хотя у меня их было целых две, если говорить честно до конца. Ведь больше страха смерти Северуса у меня был только страх услышать, что Том до сих пор ненавидел меня… что он меня не простил. Чтобы хоть как-то замять неловкую паузу, я отпила немного тёплого травяного чая, а затем ненароком поинтересовалась:
— А ты действительно собрался вернуться в отделение?
— Да, что мне ещё остаётся делать? — просто ответил Том, продолжая уплетать яичницу. — Восстановлю квалификацию, буду оперировать, учить бездельников… авось и заведующим стану, теперь же у меня не будет такой конкуренции… и у меня на примете есть даже отличный кабинет, на котором, кстати, табличка с моей фамилией и инициалами… одну буковку будет нетрудно заменить.
— Мерзавец, даже думать не смей! — возмущённо воскликнула я под громкий смех. — Это святое! Я лично поговорю с Карлом, чтобы он отдал эту должность и кабинет мне!
— То есть ты всё-таки поедешь со мной? — удивлённо спросил он, а я, тут же осознав, что в действительности значили мои слова, сразу замялась, потому как так до конца и не решила, с кем же хотела остаться.
— Ну… я… я же могу вернуться в отделение и с Северусом. Он как-то сказал мне, что не против оставить преподавание и заняться своими проектами…
— Ты же понимаешь, да, что если мы оба вернёмся в госпиталь, то со мной ты будешь видеться намного чаще, чем со своим мужем? — Том пристально посмотрел на меня, а я опустила взгляд на руки и поджала губы, прекрасно понимая, что он был абсолютно прав. — Хотя чего греха таить, я был бы очень рад такому раскладу… Тина, почему ты дала ему шанс? Я… видел в его воспоминаниях, что после первого поцелуя ты его оттолкнула, а потом… сама пришла к нему…
— По-моему, братец в воскресенье и так всё наглядно показал, — буркнула я в ответ, отпив ещё немного чая, чтобы хоть как-то заглушить ту самую горечь, которая всё никак не хотела пропадать.
— Потому что он похож на меня? — догадался Том, и я в подтверждение его правоты вот уже в который раз поджала губы. — Что ж, здесь я, наверное, сам виноват…
— А ты-то тут при чём? — хмыкнула я, поставив на стол чашку, но он лишь усмехнулся моим словам и пояснил:
— Тина, Северус пришёл ко мне в… семнадцать лет, если не ошибаюсь. Причём сам пришёл, его никто не заставлял, так что можешь меня понапрасну не обвинять в плохом влиянии на молодёжь. И выглядел он тогда… по-другому. Тебе бы он вряд ли таким понравился, это точно. Но он был талантливым парнем, смышлёным, способным… знаешь, при виде него у меня даже проснулась какая-то потребность… в опеке… наставничестве… не знаю. И я взялся за него, чтобы как следует подготовить… я же не шутил на общем собрании, Северус действительно был для меня кем-то вроде преемника. А я был для него наставником, авторитетом, по крайней мере, до того момента, пока не убил любовь его жизни… поэтому ничего удивительного в том, что ты обратила на него внимание, нет.
Я озадаченно посмотрела на Тома, ещё не до конца осознав, как же он всё-таки повлиял на выбор мной Северуса, и он усмехнулся и добавил:
