И зелёная вспышка промелькнула буквально на одну десятую секунды, попав в спину человеку, стоявшему прямо передо мной. Это случилось так быстро, так неожиданно, что я даже не сразу понял, что конкретно стряслось. Я неподвижно стоял и смотрел, как безжизненное тело моего друга упало на гравий подъездной дорожки, а в это время совсем неподалёку раздался леденящий душу дьявольский смех. Мне потребовалась минута, чтобы обработать полученную информацию и понять, что же всё-таки произошло.
А когда это всё же случилось, разум моментально затмила всепоглощающая ненависть. Но я не успел достать палочку, чтобы произнести ответное заклинание, потому что Невилл, вышедший вместе со мной на крыльцо, сориентировался быстрее и метко запустил сильное парализующее заклинание. И в этот же момент мы смогли наконец увидеть её. Беллатрису.
У Невилла был очень зоркий глаз, или ему просто повезло: парализующее заклинание попало этой безумной женщине прямо в сердце, заставив его навсегда замереть. А с её смертью исчезли и Маскирующие чары, под которыми она всё это время скрывалась. Растрёпанная, в неизменном чёрном платье до колена и чёрной мантии. С замершей гримасой безудержного смеха. Она лежала в десяти шагах от Северуса, смотревшего неподвижным взором на ярко-алый, кровавый закат, умиротворённо смотревшего, словно всё, что он хотел от этой жизни, — это увидеть напоследок этот самый закат.
Невилл побежал звать на помощь, а я на негнущихся ногах подошёл к Тине. Я не раз за свою бытность нейрохирургом наблюдал различные степени угнетения сознания. И сейчас я видел, как Тина погрузилась в ступор, который в любое время мог перейти в сопор. Я попытался взять её за руку, пять раз позвал по имени, потряс за плечи, вновь пару раз громко повторил её имя, но Тина меня не слышала. Она никак не реагировала на меня, на мои попытки вывести её из этого состояния. Она неподвижно стояла и смотрела перед собой.
Спустя десять минут вокруг нас стали собираться люди. Невилл что-то громко объяснял Дамблдору и МакГонагалл, кто-то с ужасом вскрикнул, увидев два неподвижно лежавших тела. И в этот момент очнулась Тина.
— НЕТ! — вдруг закричала она и, оттолкнув меня от себя, опустилась на колени рядом с телом Северуса. — Нет!.. нет…
Тина потрясла его за плечи, потом обхватила руками его лицо, поцеловала в губы. Она не верила, что он был мёртв. Но против фактов было трудно поспорить, и через минуту Тина окончательно убедилась в этом.
— НЕТ! — отчаянно закричала она, впадая в истерику. — НЕТ! ГОСПОДИ, НЕТ!
Сколько же боли было в этот момент в её голосе… Все, кто стоял вокруг, замерли от этого полного отчаяния крика, понимая, что сделать уже ничего было нельзя. Тина разрывалась от рыданий, её буквально трясло. А я стоял за её спиной и не мог ничего сделать. Я стоял за её спиной и ненавидел себя за то, что явился причиной того, что она стала вдовой. Именно я. Месяц назад я хотел сам убить его, своего соперника, а сейчас отдал бы свою жизнь, свою душу, чтобы воскресить его. Я готов был отдать всё, что у меня было, лишь бы не слышать этого полного боли крика. Но никому моя душа была не нужна.
Внезапно Тина вскочила на ноги и рванула в сторону Чёрного озера. Я сразу понял, что она хотела сделать, поэтому за три шага догнал её и крепко схватил за запястье. Тина резко, с небывалой силой, дёрнула рукой, но я уже успел подойти ближе и обхватил железной хваткой её грудную клетку.
— Отпусти меня! — на пике истерики закричала она, изо всех сил пытаясь вырваться из моих силков. — ОТПУСТИ МЕНЯ! Я ХОЧУ К НЕМУ! ХОЧУ УМЕРЕТЬ! КАК ЖЕ БОЛЬНО!..
Тина со всей силы ещё раз махнула рукой, и мои рёбра предательски треснули. Я резко выдохнул от боли, но из последних сил держал её в руках. Я не мог позволить ей сделать то, что она собиралась сейчас сделать.
— КАК ЖЕ БОЛЬНО! — опять закричала Тина, размахивая руками во все стороны, и мне опять прилетело по рёбрам. — УБЕЙ МЕНЯ, МНЕ НЕ ВЫНЕСТИ ЭТУ БОЛЬ!
— Лестат, транквилизатор! — крикнул я, понимая, что смогу удерживать её ещё минуты две, не больше.
Но солнца уже не было в поле видимости, поэтому буквально через двадцать секунд он появился рядом с уже набранным шприцом.
— В мышцу, быстрее! — скомандовал я, и Лестат, ловко вывернувшись, попал в бедро. — Ещё, ещё один!
Он тут же скрылся из виду, а я продолжал держать Тину, активно вырывавшуюся из моих рук. Спустя тридцать секунд был сделан второй укол, а потом уже Лестат мёртвой хваткой сжал сестру. Я, тяжело дыша, опустился на траву, тоже впадая в отчаяние, а Тина спустя пять минут истерики постепенно обмякла и впала в медикаментозный сон.
— В лазарет, Лестат, — тихо обратился я к своему помощнику, с невыразимой болью смотревшего на меня. — Отнеси её туда, и надо убрать оттуда всё острые предметы. У нас ещё есть транквилизаторы?
— Две упаковки, — так же тихо ответил он, подхватив сестру на руки.
— Пока хватит. Я… я тоже сейчас приду к тебе.
— У тебя рёбра сломаны…
— Да, я знаю, — выдохнув, прошептал я, совсем не чувствуя физической боли. — Я сейчас залечу их, не беспокойся. Иди…
