Я усмехнулся её словам, а Тина тем временем вывела автомобиль из подземного гаража на проезжую часть, и мы направились к зданию оперы.
***
К удивлению, мне действительно понравилась опера, как Тина и обещала. Хоть я и не знал русского, но на руках у меня было адаптированное либретто, так что в целом я понимал, о чём шла речь на сцене. Но мне показалось, что опера — это был именно тот случай, когда совсем даже необязательно понимать, о чём пели на сцене. Здесь достаточно было почувствовать, погрузиться в невероятную атмосферу произведения, и, кажется, у меня это получилось.
После оперы мы вернулись в квартиру Тины глубокой ночью, так как ещё немного прошлись по заснеженным улицам Лондона, обсуждая увиденное и делясь впечатлениями. Сняв с себя полушубок в прихожей, она повернулась ко мне и лукаво попросила:
— Поможешь снять платье и украшения? А то мне помогал Лестат, а сейчас его дома нет.
— Разумеется, — заверил я обворожительную красавицу, приобняв за талию и легко поцеловав в губы. — Трудно представить себе более приятной просьбы.
Тина широко улыбнулась моим словам, а потом опять повела меня вглубь квартиры, на этот раз в свою спальню, которая по общему оформлению мало чем отличалась от остальных комнат, оформленных в оттенках золотого и бирюзового: вокруг было пафосно и шикарно. Присев на стул рядом с туалетным столиком, она взглянула на меня в зеркале и снова улыбнулась. Уверенно подойдя к ней со спины, я нашёл застёжку, аккуратно расстегнул сверкающее колье и положил в чёрный футляр, лежавший рядом. Затем начал осторожно расшнуровывать платье, удивляясь про себя, как же она могла вообще в нём дышать. А когда я наконец закончил и отодвинул края ткани, то увидел голую спину и невольно резко выдохнул.
На всю площадь поверхности спины Тины располагалась огромная татуировка дракона или змея, выполненная яркими чёрными чернилами. Голова его располагалась сразу под шеей, и, изгиб за изгибом, он спускался до самого низу, завершаясь крючковатым хвостом на уровне поясницы. Заметив моё выражение лица в зеркале, Тина сразу встала со своего места, скинула платье на пол и пошла за ширму, расположенную в углу.
— Прости, не надо было тебя просить. Я сама виновата. Забыла, что… — раздался её голос позади меня. Я обернулся и увидел, как Тина вышла из-за ширмы, одетая в лёгкий шёлковый пеньюар чёрного цвета, а на её лице легко читалась боль.
— Зачем ты?.. Откуда?.. — от ошеломления я даже не смог закончить вопросы и лишь потрясённо вглядывался в её растерянное лицо.
— Это я сама сделала. В том плане, что попросила набить мне эту татуировку. Она нужна для того, чтобы закрыть шрамы, — коротко ответила Тина, прикусив нижнюю губу.
— Какие шрамы? — недоумённо переспросил я, поскольку ничего подобного разглядеть не смог.
Она лишь тяжело вздохнула и, сделав два шага навстречу, присела на своё прежнее место у туалетного столика. Я снова подошёл к ней со спины и, мягко проведя руками по её плечам, отодвинул послушный шёлк в стороны. Внимательно приглядевшись, я не смог разглядеть ни одного шрама, и тогда провёл ладонью по нежной коже и почувствовал их. Шрамы в точности повторяли контуры татуировки. Они были огромными. И грубыми. На всю спину.
«Сколько же боли стоило их нанести… — промелькнуло у меня в голове, когда я вглядывался в довольно агрессивную татуировку. — И я же их раньше не замечал. Даже когда касался спины. А спиной она ко мне вообще до этого не поворачивалась».
В этот момент Тина резко встала, снова накинула гладкую ткань на плечи и пристально посмотрела на меня.
— Почему ты ничего не рассказала мне? — с небольшим упрёком в голосе тихо спросил я. — Я почти ничего о тебе не знаю. Я не знал, что у тебя есть эти шрамы. Я не знал, что у тебя есть брат. Я не знал, что ты была замужем. Ты же столько расспрашивала о моей семье, а сама так ничего и не рассказала о себе!
Услышав последние слова, она удивлённо на меня посмотрела, но потом сразу же догадалась, откуда я мог узнать о её замужестве.
— Увидел одно из писем?
— Да, — коротко ответил я, продолжая смотреть прямо в полные боли карие глаза. — Почему?
— Северус… я не рассказала тебе потому, что мне больно это всё вспоминать. Про шрамы. Про мою прошлую жизнь. Мне больно, понимаешь? — она обречённо села на край огромной кровати, располагавшейся в центре комнаты, и закрыла лицо руками.
Даже на расстоянии трёх шагов я чувствовал её боль. Подойдя к кровати, я сел рядом с Тиной и крепко прижал её к себе. Она повернулась ко мне и положила голову мне на плечо, и я почувствовал, как из её глаз медленно потекли слёзы. И мне вдруг стало так стыдно, что я на неё набросился.
— Северус… — прошептала Тина, немного успокоившись и приобняв меня в ответ. — Я понимаю, что доверие — это очень важно. И я понимаю, что ты всё равно узнаешь эту историю, рано или поздно, не от меня, так от кого-нибудь другого. Так что я сама тебе всё расскажу. Честно. Так будет лучше. Только давай не сегодня, хорошо? Давай, завтра? Мне нужно собраться немного с мыслями.
