— Что ж, уже неплохо, особенно учитывая уровень современных книг по зельеварению для старших курсов. — Сейчас его голос прозвучал высокомерно и несколько менторски. Снейп прищурившись внимательно разглядывал меня, как будто взвешивая все за и против. — В таком случае, как я уже говорил тебе ранее, будешь помогать мне в лаборатории. Правда это случилось гораздо раньше, чем я планировала, но без достойной причины твое нахождение здесь будет вызывать слишком много вопросов. Возможно так даже будет лучше. Как ты знаешь скоро зима, многие болеют, и из целительского крыла мне поступил значительный заказ. Параллельно тебе придется подтянуть свои знания до того уровня, который я посчитаю подобающим. То, что есть сейчас у тебя или любого студента последнего курса в лучшем случае с трудом дотягивает до отметки "удовлетворительно". К моему большому сожалению, мне не разрешено внести изменения в учебный план. Если у тебя будут успехи в учебе и работе, я подумаю над тем, чтобы сделать тебя моей ассистенткой. Будешь вести младшие курсы, и помогать мне с проведением занятий на старших, а также с проверками работ. К тому же у тебя появятся безграничные возможности для практики и дальнейших научных изысканий в этой области. Я поговорю об этом с директором. Однако об этом еще рано говорить. В любом случае, тебе придется очень постараться, учти. Параллельно, чтобы твои старания не пропали, сдашь другим учителям теоретическую часть программы седьмого курса. Практику отложим на потом.
— Я сделаю все, что в моих силах! — Я робко улыбнулась. Нервный клубок подкативший к горлу, постепенно растворялся. Похоже, меня только что взяли в личные ученики.
— И главное. Пока ты не восстановишь магию, ты должна сдерживать свои всплески. Если кто-либо узнает, что в школе и без того наполненной незрелых малолеток ошивается магичка с бесконтрольным даром… Министерство не останется в стороне. Надеюсь, ты понимаешь это и мне не нужно будет еще раз это повторять.
— Да, я обещаю сдерживаться. — Я утвердительно кивнула едва, сдерживая поступившие к глазам слезы.
Ну вот и снова профессору приходится меня покрывать. Но в этот раз, я так уж и быть, свое слово сдержу. В моих же интересах.
***
День выдался серым. Холодные северные ветры пригнали тяжелые тучи, грозящие вот-вот разразиться первым снегом. Ветер, как бешенный пес набрасывался на одиноких прохожих, пробираясь под одежду в надежде урвать хоть толику живого тепла. Низкорослые деревья с голыми ветвями, на которых еще встречались поодинокие листья, вздрагивали от ударов ледяного пса и рисковали тем самым избавиться от остатков своей некогда пышной кроны.
На небольшом кладбище при больнице Святого Мунго было пустынно. Сюда не стремились вереницы родственников. Могилы выглядели однотипно и неухоженно. Нигде не виднелось и намека на цветы или другие напоминания, свидетельствующие, что какая-то добрая душа решила почтить память усопшего. Ничего. Даже редкие мощеные дорожки поросли мхом и были практически неразличимы под многолетним слоем павшей листвы. Некоторые могильные камни выглядели очень старыми. Настолько, что даже надписи невозможно было толком прочесть. На других вместо имен были высечены только цифры. Хотя, чего можно было ожидать от кладбища ненужных и забытых людей?
На этом крохотном участке земли хоронили одиноких и безымянных волшебников, о которых было некому позаботится кроме государства. Сюда же отправляли тела казненных преступников и узников Азкабана, которых после смерти не забрали родственники. Кладбище неприкаянных душ. Люди даже днем старались без особой необходимости не приходить сюда. Призраки, обитающие на этой земле, отличались от хогвартских. Они желали причинить живым вред.
Я медленно шла вдоль ряда однообразных каменных надгробий внимательно вглядываясь в надписи. Этот ряд был одним из самых новых, но и тут иногда приходилось нагибаться, чтобы смахнуть с камня налипший сор. Нужная мне могила должна быть где-то в этом месте. Наконец я остановилась перед предпоследней плитой. Совсем рядом была стена небольшой часовни и рос куст дикой розы. Даже в эту пору на нем все еще задержалась горсть крупных красных плодов.
Колючий шиповник. Как символично.
Присела. До этого момента в душе все еще теплилась слабая надежда, но казенные буквы, складывающиеся в такое родное имя, рвали мне сердце. Лайза Долохов, 1951–1981. И больше ничего. Как же скупо!
На серый камень упала мокрая капля. Затем еще одна. Я ожесточенно стерла их, а затем обратила свою бессильную ярость против нескольких пожухлых сорняком. Через пять минут могила была очищена. Наконец я смогла положить чуть ниже надписи пару карминно-красных роз. Мамины любимые. Шморгнула и вытерла платком профессора нос. Похоже я создала еще одну дыру в его бюджете.
Сиплый смех разнесся над погостом.
