Я и сам не заметил, как пристрастился к этом напитку. К тому же запах свежего кофе отлично помогал очистить обоняние и справиться с навязчивыми ароматами зелий и прочих смесей, постоянно преследующих меня после работы в лаборатории. Когда я прекратил присутствовать на совместных завтраках и ужинах, стараясь избежать лишних встреч, я сразу же прочувствовал всю разницу. В ответ Элиз весело рассмеялась, но все же заметила:
— Конечно профессор, но я это делаю исключительно от чистого сердца и без всякого умысла. Что же на счёт денег… Рано или поздно я все же узнаю сколько вы заплатили за мое лечение, как бы вы это ни скрывали и отдам все до последнего кната. И не потому, что я хочу так сильно избавиться от долга. Конечно, не без этого, но больше всего меня одолевает мысль что так будет правильно, понимаете?
О да, я понимал. И порой это чувство правильности и всеобщего блага необходимо похоронить как можно глубже в сознании. Возможно и жить тогда станет проще. Но некоторые не могут отделаться от него так просто. Как ни прискорбно это звучит, но к последней категории я могу причислить и себя.
— Когда-нибудь так и будет. А пока ты моя официальная несовершеннолетняя родственница и живёшь в моем доме, даже не заикайся о деньгах и долгах. Кроме того, вот держи. У тебя же был недавно день рождения.
Она удивленно и как-то нерешительно коснулась крохотного свертка на моей ладони. Дарить и выбирать подарки я никогда не умел, сказывалось отсутствие практики. По этому не дожидаясь пока девчонка налюбуется, просто всунул подарок ей в руки. Резко развернувшись на пятках, я направился в сторону выхода из банка. Но все равно мне удалось услышать радостный выдох за спиной. Самодовольная усмешка невольно проскользнула на моем лице. Все же продавец угадал с возможными предпочтениями девушек.
***
Дни замелькали быстрее. После всего случившегося в лесу мой теперь уже старший родственник взвинтил темп тренировок. Или правильнее называть его главой рода? Для меня все это было несколько странно и ново. Особенно когда вечером в день подписания договора Снейп практически заставил пройти один специфический обряд. Как он пояснил, эти чары нужны были для того, чтобы окончательно закрепить действие договора и сделать его необратимым. Но после этого мужчина стал практически невыносим. Он и раньше был взыскательной язвой, но теперь он хотел, чтобы каждый мой результат был не просто хорошим, но идеальным. Через две недели муштры, даже любящая учиться я взвыла после того как профессор заставил в двадцатый раз повторить тренировочный комплекс по защите от атак сверху и это после четырех часов непрерывной силовой тренировки. Я никогда не была атлетом, да и, собственно, не стремилась к этому и подобный изнурительный график крайне отрицательно сказывался как на моей физической форме, так и на настроении. Однажды не выдержав, я вспылила.
— Профессор Снейп давайте сделаем хотя бы небольшой перерыв! — Взмолилась я в очередной раз пролетев на маты. — Я отдохну и с новыми силами вернусь к учебе.
— И сколько должен, по-вашему, длиться этот перерыв? — Мужчина привычно насмешливо заломил соляную бровь, снова выкая. Ох уж эта его учительская маска! — Или вы хотите сказать, что уже устали учиться?
Я зло стиснула зубы пытаясь сдержаться.
— Нет, но я не могу учиться и тренироваться без передышки. Вы даже на выходных теперь устраиваете сверхурочные тренировки по шесть часов! — И это была правда. Как бы я не любила учиться, но заниматься этим постоянно, чувствуя нарастающее истощение, просто не получалось.
— Хорошо, если сейчас вы пробьете мой блок, то так уж и быть, дам вам денёк передохнуть. — По его лицу зазмеилась примерзая усмешка. Я сразу поняла, что спуску мне не дадут, а учитывая наши уровни владения боевыми искусствами — задача казалась невыполнимой. Особенно учитывая то, что сконцентрироваться и взять под контроль свои эмоции у меня получалось хорошо если раз на десять попыток.
Тихо вздохнув, я мысленно собравшись ринулась в бой. Но как бы я ни старалась все оказалось ровно так же как я предполагала. Даже просто задеть моего персонального тренера не удавалось. Все удары уходили либо в молоко, либо их успешно блокировали. От усилий у меня болели руки. В какой момент я сбила костяшки не запомнила, но в очередной раз поднявшись с мата после неудачной атаки я почувствовала, что душу переполняет чистая первобытная ярость. Как бы я не симпатизировала профессору, но сейчас он был моим персональным наказанием и врагом, которого нужно было одолеть во что бы то ни стало.
