Три дня. Три бесконечно долгих дня я провела безвылазно, сидя в своей личной тюремной камере, куда сама же себя и определила. Все это время я бесцельно пялилась в потолок и периодически плакала в подушку доведённая до крайности печальными мыслями. На протяжении этих дней мое сознание прибывало в каком-то ступоре, иначе это не назвать. Единственное что я отметила, так это то, что возле порога трижды на день обязательно появлялась еда. Конечно, домашнюю зверушку принято кормить! Но гордость гордостью, а морить себя голодом я не собиралась. Как и становиться обскуром.
На четвертый день моего добровольного заключения я проснулась с четким пониманием того, что дальше так продолжаться не может. Мой разум наконец прояснился от пелены слез и жалости к себе, что позволило как бы со стороны взглянуть на все события. И на мои собственные поступки. Несмотря на то, что профессор Снейп поступил в некотором роде бесчеловечно, но от анализа своих действий мне стало стыдно. Я забыла основной принцип, который нам всегда внушал профессор Флитвик: "Не делайте поспешных суждений, сначала рассмотрите все факты". А я поддалась эмоциям и не захотела даже выслушать моего нового родственника. Убежала оставив его без помощи и заперлась здесь. Как же это по-детски! Наверное, в его глазах я подрастеряла сразу очков сто интеллекта как минимум и получила заслуженный статус истерички.
Но жить так дальше мы не сможем. Да и я не смогу постоянно безвылазно сидеть здесь. Нужно найти какой-то компромисс и распутать всю ситуацию.
Было раннее утро. Скорее всего школьники сейчас только продирали глаза. Я осторожно выглянула через приоткрытую дверь, чувствуя себя сейчас до крайности глупо. Вот что за шпионские игры!? Опять впадаю в детство?
Уже не таясь, вышла в гостиную, но там никого не оказалось. Немного помявшись, решила проверить спальню. Все же время раннее, да и первых уроков у Снейпа сегодня быть не должно. Мой стук остался без ответа даже после того, как я повторно приложилась костяшками несколько раз. Недоумевая, нерешительно приоткрыла дверь и заглянула. Но комната была пуста так же, как и ее предшественница. Более того кровать оказалась аккуратно заправлена и ничто вообще не указывало на то, что кто-либо там сегодня спал. Осталось проверить только кабинет и лабораторию. В последней также было темно и пустынно. Не горели весёлым огоньком горелки, не булькали испуская разноцветные дымки котлы. Тихо и безжизненно.
Я замерла перед последней дверью. Странно, что мне ещё было терять? Но вот я стою на пороге замерев в нерешительности как последняя трусиха. Хотя особой смелостью я никогда не отличалась иначе бы поступила на Гриффиндор. Глубоко вздохнув я все же постучала. Один раз, второй…
— Кто там ещё? Проваливайте иначе пожалеете!
Ух ты, неожиданно. Знакомы голос и интонации, немного нечленораздельное речь… Неужели снова?
Больше не раздумывая толкнула тяжёлую дверь. Все оказалось так же как я и предполагала.
— Профессор Снейп, ну вот зачем вы так? Ваш организм вам за это спасибо не скажет!
Зельевар возлежал на одном из кресел для гостей в центре живописной композиции из пустых и наполовину полных бутылок. Другие кресла были перевёрнуты, а предметы что раньше были аккуратно расставлены на столе грустно валялись на полу будто сметанные ураганным ветром. Банки с заспиртованными образцами также пострадали. Часть из них испустила свое не самое лучшее содержание наружу, преждевременно окончив свой бренный век. Похоже судьба их такая — страдать. Сам профессор выглядел не лучше, чем те самые заспиртованные образцы. Обычно и так не отличающееся здоровым румянцем лицо обзавелось кругами под глазами и несколько дневной щетиной. Белка глаз пошли красноватой сеточкой полопавшихся капилляров, да и благоухало мужчина отнюдь не розами. Наверное, нехорошо так говорить, но при виде этой картины у меня на душе потеплело. Моя внутренняя язва сейчас довольно скалилась, приговаривая: «Страдает, волнуется, переживает, значит не так все печально, и я ему не безразлична!».
— Элиз, это ты? — его тон казался неуверенным даже неверящим.
Если рассуждать трезво и взять себя в руки, мне было непонятно как относиться к подобной ситуации. С одной стороны — неизвестно по какой причине Снейп вдруг решил набраться как свинья. С другой — значительная частичка моей души хотела верить, что причина кроется в нашей недавней ссоре. Да и судя по состоянию кабинета пьянствовать начали дня три назад. Но я мысленно запихнула эти надежды как можно глубже в сознание. Обжечься на своих предположениях второй раз подряд мне не улыбалось.
— Я-я, кто же ещё. Давай те ка пройдемся немного профессор. Не упирайтесь! — Кое как мне удалось довести вяло сопротивляющегося зельевара до соседней незаметной дверцы, ведущей в крошечный клозет. Там имелся небольшой рукомойник, который и был моей целью.
