Стикк так и не успел пригладить волосы и застегнуть мундир до того, как его челюсть, как обычно, свела судорога ущемленной гордости и перешедшей ему дорогу несправедливости. На нем перчаток нет, и страшные шрамы на тыльных сторонах ладоней бьют по глазам, как и его, изошедшее синюшной бледностью, перекошенное лицо. Нет, никогда его таким «настоящим» не видел… И никогда мне его еще не было жаль — никогда не грызла перед ним совесть… Бывало злил он — да разное было… Но я всегда его с какой-то стороны да уважал. Это он по ерунде взъедался обычно, не иначе… Только сейчас понимаю, что он намерен сделать — нас выгородить… себе в ущерб… Он за нас ответственность возьмет, не переложит ни на кого — примет, как случалось уже, что на руках его карателями черным по белому писано. За что только, не знали мы — зато теперь ясно стало, и я борюсь с собой, чтобы перед ним глаз от стыда не опустить… Может, правда, еще что-то за этим стоит, но мне сейчас, честно, на то плевать… Тот, кто Айнеру противостоит открыто, — бесстрашный человек. И Унхай, верно, к таким «бесстрашным» принадлежит — он только зубы сжал покрепче под остановленным на нем светлым и холодным взглядом офицера-S9…
— Унхай, докладывай обстановку!
— Произошел сбой по причине…
— Что сбился?!
— Причиной стали стимуляторы. Агрессию удалось пресечь быстро. Поломки боевых единиц выявлены и устранены.
— Устранены! Верно, устранены! Вместе с боевыми единицами! Третье отделение с их долбанным сержантом остывает у врат сектора под ногами патрульных Скара! А твои люди, Унхай, бродят ночью при оружии по кровавому хвосту этих дезертиров! Унхай, какого черта?!
— Бойцы обнаружили пропажу товарищей по оружию, пошли на перехват. Но задержать соратников на территории части не смогли.
— Задержать?! Почему не доложили?!
— Не хватило времени.
— Унхай! Они успели покалечить друг друга! Но не доложить!
— Их мысли замедлены после химических ускорений, заданных при штурме. Они действовали на рефлекторном уровне бойцов N2.
— Что ты несешь! Это тебе не примитивные машины! Это было умышленное действие!
Сержант не отступил, но, похоже, перешел в оборону. А Стикк собрал волю с духом, зажал их по кулакам и заступил дорогу налетевшему на нас Айнеру… Сейчас пустит в ход заточенные извечной грызней зубы — напрямую ими правду резать будет.
— Так точно, командир. Это было умышленное действие — с погрешностью по указанной сержантом причине. Бойцы не доложили о сбое. Они старались прекратить ошибку нейропрограммы, сорванных химическими ускорителями, товарищей по оружию. Старались остановить, поврежденных тяжелыми препаратами, соратников без чужой помощи, с целью избежать неточности следственного разбора ситуации командующими, удаленными от точки событий, и последующего непомерно сурового наказания, командир.
— Стикк, ты понимаешь, что это значит?! Остановить дезертиров, не доложив командующему о дезертирстве — значит укрыть опасных для системы военных преступников и скрыть информацию, ставящую под угрозу безопасность системы! Это преступление, караемое жестко, как дезертирство во время боевых действий! Это приговор к строгой высшей мере без рассмотрений!
— Никак нет. Нужно учесть, что в крови нарушителей был высок уровень ускорителей. Приговор не должен быть ограничен отягощенной высшей мерой. Наказание должно быть смягчено.
— Это сводит приговор к неотягощенной высшей мере! Но это неизбежно — казнь!
— С учетом прекращения ошибки нейропрограммы бойцов, сорванных химическими ускорителями, сбой был бы устранен их соратниками — они собирались прекратить ошибку. При неудачном перехвате, сбой был бы жестко устранен командующими, что происходит здесь, или бойцами службы безопасности — что произошло с третьим отделением у секторных врат. Таким образом эти бойцы не могли допустить ни одного серьезного нарушения, кроме неподчинения приказу — «доложить о нарушении без промедлений». Это вообще переводит приговор с высшей меры к карательной — приговор тех, кто пошел на перехват, и тех, кого задержали и чьи нейропрограммы переключили.
— Не выйдет так, Стикк! Не выйдет так дать никаких послаблений ни тем, ни другим! Они не способны точно оценить состояние нейропрограммы! А единственный способ надежно пресечь серьезную ошибку нейропрограммы — перезагрузить нейросистему! Перезапуск системы проходит только через глубокую кому — через полное отключение! Другие методы не действуют! Они могли не полностью пресечь ошибку — могли вынудить встать обратно в строй бойцов с неисправными программами только силой! Поставить обратно в строй тех, кто не должен больше стоять в строю, — одной только грубой силой! Это первое! Второе — отягощающие факторы при исходе намеченных действий — при всех их вариантах! Это сокрытие важной информации с угрозой системной безопасности!
— Никак нет. Угрозы безопасности быть не могло. Данные о серьезных поломках боевых единиц, как и о сокрытии ими подобной информации, были бы получены нами при первой проверке показателей их фоновой ментальной активности.
