— Мы их обрушили! Теперь они, крушась, сокрушают нас! И еще, Герф… Одной только системе служат одни только машины — не живые и не мертвые, не способные ни жить, ни умереть. Машины просто исполняют по нашему принуждению наши задачи. Им не нужно существовать, им ничего не нужно — только исполнить задачу. И они стирают системы, если задача исполнена или неисполнима по их расчету. У них нет воли без нас, а у нас без них — есть. Без них и без системы… Мы живые и, в первую очередь, служим — жизни.
— Вообще, вроде, верно, Влад…
— Нам нужны все живые — все, кто еще жив и кто не вредит нам, угрожая смертью. А дезертиры серьезно нам не угрожают.
— Но карательные рейды — их не от нечего делать проводят…
— Есть «мертвецы», есть и охотники на «мертвецов». Эти охоты необходимость — у нас установлен порядок, и мы его соблюдаем… И я уверен, что офицеры учли это… И думаю, что они не только контролируют ситуацию, но и — регулируют… Они почти не тратят сил, борясь с ними. Считай — отпускают их, не пуская и преследуя их не в полную силу… Уверен, что эти дезертиры просто исполняют другие системные функции — параллельные, страховочные… Герф, первый пункт присяги — обязательство защищать систему. Эту присягу принимаем мы все, но исполняем мы все эту клятву по-разному.
— У нас всех функции разные. Но это не значит…
— Не знаю… Но думаю, что и этот вариант отвечает системному действию. И он под контролем равно с другими. «Полк без командира» периодами пополняется, порой его бойцов уничтожают, но полк сохраняется…
— Ты думаешь, что так и должно быть?
— Уверен.
— Что при плохом ходе дел это неизбежно, отчего и контролируемо жестко — это еще понять можно… Но кому нужны резервы сломанных…
— Сломанных здесь и сейчас, но пригодных где-то еще и после чего-то… Они живут по ту сторону, но живут — значит они еще с нами, с живыми. Там тоже идут бои со смертью, там тоже есть пути жизни… И дезертиры — разведчики, которые потом кому-то из нас эти пути укажут.
— Влад, ты что, собрался…
— Нет, я к ним не присоединюсь. Но в расчет их брать буду. Герф, ни мне, ни тебе не уйти — системы не бросить. Но может быть, что просто придет конец… И если что-то будет после, будет что-то другое. Систему не покинут офицеры…
— Еще бы, высшие офицеры не уходили и не уйдут. Их принципы…
— Это верно. Этого не будет сейчас, но не будет и после… Если системе конец… Их уничтожит враг — первыми. Их уничтожение — первая цель врага. Потом уничтожат простых преданных системе бойцов, как мы… Сохранить жизнь, скорей, смогут люди, которые будут вне системы… при последнем бое…
— «Справочник дезертира» чистой воды… Черт…
— Подожди судить. Уверен, что скоро для того, чтобы выжить, нам будут нужны даже «мертвецы». Сейчас у них другие дороги. Но после последних сражений их дороги будут соединены с нашими. А может быть, станут нашими.
— Я сужу, Влад, но не тупо…
— Это тени нашего будущего. Не просто «мертвецы» — «призраки» системы.
— Я понял. Мне это претит, но… Это слишком сложно… слишком далеко для моего осмысления.
— Ты только сделаешь то, что будет нужно, а думать буду я.
— Влад, до меня доходит, что ты недалек от правды, но… Тебе просто не позволят подойти к ней ближе. Нам не дадут создать информационное чудище, опасное для всех нас.
— Вредное сейчас, но полезное после…
— Влад! Еще не известно, что с нами будет и что нам поможет! Зато известно, что с нами сейчас и что сейчас нам будет помехой! Влад, я согласился допустить вариант худшего исхода войны, хоть точно еще ничего не ясно… Согласился допустить вариант страховки, работающий при этом худшем исходе, хоть с этим тоже еще ничего не ясно… Но я согласился крепить страховку — безвредную и безопасную для нас при всех вариантах исхода войны — не только при худшем! А главное — не подводящую нас к худшему исходу! А ты решил писать программу для «справочника дезертира»!
— Герф, как бы эту страховку не называли — она безвредна. Она не сработает сейчас — никому она сейчас не будет ни угрозой, ни поддержкой. А когда она заработает, она сгодится всем… и всем поможет.
— Не может такого быть.
— Я тебе докажу…
— Нас казнят. Но я не уверен, что мы искупим принесенный нами в систему вред даже смертью…
— Смертью никто вины не искупит. Казнь только пресечет угрозу, исходящую от устраненного казнью… Он может признать вину, коря себя, но и только. Искупить вину он сможет одной жизнью, прекратив угрожать и исправляя ошибки. Но для того, чтобы ошибки исправить, их нужно осознать, для начала осознав, что это — ошибки. А я сейчас считаю, что — прав. Значит, сейчас меня могут только устранить — без признания вины и безнаказанно. Моих убеждений не перешибить ни карателям, ни мне самому… Я уверен в правоте, и моей совести меня не тронуть, как и чужой, облаченной в черную форму. Меня можно только уничтожить, не наказать. А скоро я буду неуязвим. Никто не сможет уничтожить меня, не уничтожив всех нас, когда мои мысли станут нашими. Я неуязвим, Герф. Я прав. От этого — неуязвим.
— Ты облучен. Ты бредишь.
— Унхай сказал, что бред будет позже.
