– Даже речи быть не может! – решительно отрезала Кадма, обнаружив, что ее молчание не было истолковано должным образом и компания незваных гостей – в ее доме любые гости были незваными – продолжает ожидать от нее ответа. – Если Кондракар действительно будет уничтожен – что не столь уж вероятно, я ничуть не огорчусь. Даже, уж простите, наоборот. Все это в течении десятков лет лежало на моей душе невыносимым грузом – и я счастлива буду хоть незадолго до смерти от него избавиться.
– Катастрофа такого масштаба получит отголосок в каждом из миров. Какими бы ни были методы Обители, – Ян Лин чуть отвела глаза. – ты вправе осуждать их, но Кондракар удерживает упорядоченную вселенную такой, какой мы ее знаем.
– Мне все равно. Мне уже давно все равно.
– Не слишком. Скажи прямо, что в мире не осталось никого, кого ты видишь смысл защищать.
– Все это не имеет значения.
Тем не менее, просто отмахнуться от всего, что рассказала сейчас бывшая соратница, не получалось. Размешивая ложкой несуществующий сахар в чашке, Кадма автоматически обдумывала услышанное – привычка анализировать все, вне зависимости от того, представляет ли это практический интерес. Этим она всегда и занималась. Исследовала, анализировала, с безупречной логикой рассчитывала варианты… а Хеленор вдыхала жизнь и душу в эти построения. Теперь, когда ее не было рядом, Кадме порой казалось, что ее собственная душа исчезла вместе с подругой, оставив функционирующее на автомате, как компьютер, сознание.
– Если честно, я не все тут понимаю. И как, в конце концов, в Кондракаре вообще оказалась эта Элион?
– Раз тебе интересны только логические несостыковки, тут все просто. Девочка обнаружила возмущение магии в собственном мире и, решив разобраться в происходящем, отправилась на Землю. Где и встретилась со Стражницами, не до конца отошедшими от стычки с воплощенными Тенями. Кажется, она упоминала, что человек с земли непонятным образом оказался в Меридиане, но потерял… потеряла память при перемещении – Элион решила, что на Земле проще будет разобраться, кто ее гостья и откуда.
– И что же?
– Стражницам, как ты понимаешь, было не до того.
- Яна, – отодвинув чашку, индианка сверху вниз посмотрела на миниатюрную, похожую на высохший цветок собеседницу. – мы обе с тобой прожили долгую жизнь. Разную жизнь – насколько по-разному считали правильным. Но ты не хуже меня должна была понять, что все, кажущиеся совпадением, на самом деле – звенья одной цепочки событий. Мелкие и незначительные происшествия складываются в узор событий. С появления пришелицы и начались «возмущения магии». Элион рассказывала подробности?
– Если и рассказывала, то не мне. Думаю, тебе стоит расспросить Корнелию.
========== Оруби ==========
Какое-то время князь молчал. Видимо, цензурных комментариев ситуации у него не находилось, а высказывать нецензурные при таком скоплении народа, не позволял имидж северноледовитого аристократа. Отчего-то такие типы, как Фобос, со стороны кажутся тем спокойнее, чем сильнее при этом бесятся, так сказать, в глубине души.
– И что нам делать теперь, господин? – осторожно поинтересовался Седрик, внимательно наблюдая за одному ему понятными тенями эмоций на совершенно непроницаемом лице князя. Тот перестал изображать каменное изваяние и, слегка обессилено опустив плечи, развел руками.
– Нам? Скорее всего, ничего.
– Но…
– Ты же, я полагаю, не собираешься отправиться вслед за ней и присоединиться, мой дорогой Седрик?
– Я слишком молод и красив, чтобы так рисковать шкуркой, – уклончиво возразил змей. Ох, слышала бы сама Нерисса этот «прозрачный» намек на то, кто же в таком случае старуха и уродина – мало бы не показалось! Ну да Седрик не из тех, кто станет страдать за правду, он знает, что и в чьем присутствии стоит или не стоит озвучивать.
– Чего в таком случае ты от меня хотел услышать? – устало отмахнувшись, Фобос направился к выходу. – Простите, что помешал, девушки…
Последнее прозвучало как ехидное «Развлекайтесь!», заставив Оруби вспыхнуть от негодования. Змееоборотень с задумчивым видом свернулся на разбросанных подушках «восьмеркой» и положил голову на скрещенные руки. Если бы он из-за князя казался столь серьезно обеспокоенным, Оруби еще поняла бы это, но какое Седрику может быть дело до совершенно посторонней волшебницы?!
– Что же, все складывается не так уж плохо, – поднимаясь на ноги, заметила она. В одиночку Нерисса противник серьезный, но непобедимый. Кондракар выстоит. И… мельком девушка взглянула на медальон – маленький золотой молот, при необходимости превращающийся в грозное магическое оружие, способное поразить даже божество – и им с Седриком не придется убивать друг друга в поединке, как это было с первым владельцем Молота и древней змеей Йормундганд…
– Возвращаешься в Кондракар? – отследив ее взгляд, спросил Седрик.
– Разумеется. Каждый воин там сейчас необходим!
– А в ваши разглагольствования о добре и справедливости так легко укладывается «необходимость» целой армией набрасываться на старую беззащитную женщину…
